Граф Суворов 5 (СИ)

Все ее члены действуют в интересах «человечества», а кто сегодня у нас не входит в это понятие решают в одной из трех штаб-квартир, и все они вне нашей территории. — начал перечислять я, загибая пальцы. — При этом больницей в Тифлисе руководит этнический турок, а пытавшаяся отравить тебя женщина была норвежкой.

— Скорее шведкой. — покачал головой Константин.

— Да без разницы. — отмахнулся я, стараясь не упустить мысль. — Получается у нас на территории государства, гигантская чужеродная машина, которая оказывает влияние на обычных граждан, которых они лечат почти за бесплатно, но платим за это удовольствие мы сами. Так?

— В целом верно. — кивнул Багратион. — Только учитывай, что это не только у нас, но по всему миру.

— Кошмар… а я еще удивлялся, как у нас под носом может существовать секта поклонников монстров и чудовищ. — пробормотал я, схватившись за голову. — А она, оказывается, самая меньшая из наших проблем.

— Ну не все так плохо. — заметил Константин. — До тех пор, пока они придерживаются своих основных принципов, это и в самом деле инструмент мира. Сколько людей они спасли и спасают ежедневно в своих клиниках, госпиталях и сельских кабинетах — даже оценить сложно. Так что государства мирятся с небольшими сложностями по работе с орденом, из-за его высокой эффективности.

— А что, если они начали изменять своим принципам? — спросил я, взглянув на Константина. — Что будет, если они решили, что им недостаточно Швейцарии, и захотели развалить одну страну, чтобы взять ее ресурсы под контроль?

— Если об этом узнают другие страны, на них ополчатся все государства. — решительно проговорил Багратион.

— А если остальные государства не просто в курсе, но еще и в доле? — спросил я. — Если они пытаются подорвать обороноспособность этой страны, раскачивая властную вертикаль, убивая наследников и князей, травя наркотиками будущую офицерскую элиту?

— Тогда это конец, брат мой. — помрачнев проговорил Константин. — Потому что против международной коалиции, прикрывающейся орденом Асклепия, сделать мы ничего не сможем. И нападение османских отрядов — только начало.

Вопрос «что мы можем сделать» повис в воздухе, и ответа на него не предвиделось даже в перспективе. В самом деле, что может сделать уездный княжич и приемыш, находящийся в опале у императора против международной коалиции, которая, прикрываясь благими намерениями собирается раздербанить твою страну? Ничего?

Нет, варианты были.