Конунг Туманного острова (СИ)

А еще с Валерием прибыл купец Ицхак, который все больше молчал и думал о чем-то своем, одобрительно поглядывая со стены на все новые и новые отряды словен, подходивших к Салоне и разбивавших лагеря в ее окрестностях. Он поначалу с большим сомнением оценивал предстоящую авантюру, но теперь его сомнения рассеивались на глазах. Деньги иудейской диаспоры Тергестума вернутся с прибылью, ведь силы тут собирались очень внушительные. Посланники герцога дошли до окрестностей Коринфа, Спарты и Афин, густо заселенных словенским народом. Это были совсем не те люди, что пришли в Грецию два поколения назад. Те были дикарями, вооруженными дротиками с костяными наконечниками. А эти бились копьями в правильном строю, укрытые щитами. И они так лихо колотили войска ромеев, что опустошили Элладу дотла. По крайней мере, многострадальные Афины ограбили уже раза три. И манганы, камнеметные машины, тоже первыми стали делать именно славяне, научившись этому неведомо у кого. А может, и сами придумали, применив смекалку, присущую всем дикарям.

— Какое, однако, большое войско собирается для того, чтобы отвоевать твои имения, — хмыкнул Ицхак, поглядывая на Валерия со все большим интересом. — И для того, чтобы ты осуществил свою месть. Зачем ты ввязался в это?

— Я хочу спасти Рим, — пожал плечами парень. — Он гибнет, а его жители сами становятся варварами, пока варвары строят новый Рим в своих землях. Мне больно от этого.

— Cursus honorum. Родовое стремление, свойственное каждому патрицию, — понимающе кивнул Ицхак. — Такие как ты, творят страшные преступления и не испытывают раскаяния из-за этого. Ведь высокая цель искупает всё.

— Я не вижу ничего плохого в высокой цели, Ицхак, — удивленно посмотрел на него Валерий. — Скажи, а что ведет по жизни тебя?

— Осторожность, — хмыкнул Ицхак. — Меня ведет по жизни осторожность. Я деловой человек, и никогда не полезу туда, где могу сложить свою голову. Ни одна идея не стоит того, чтобы умереть за нее.

— А вера в господа? — с любопытством посмотрел на него Валерий.

— Кроме веры в господа, — серьезно кивнул Ицхак. — Я верю так, как завещали мне отец и дед. И никакие постановления императоров и патриархов не могут этого изменить.

— А еще ты веришь в деньги, — поддел его Валерий. — Веришь в них так же, как твой отец и дед.

— Я верю в силу денег, — снова согласился Ицхак, — но я не обожествляю их. Корыстолюбие — грех, поэтому деньги для меня всего лишь инструмент, ведущий к цели.

— А какова твоя цель? — не на шутку заинтересовался Валерий.

— Моя цель — безопасность, — пояснил купец. — Я хочу, чтобы моя семья жила достойно и не опасалась того, что набег варваров или прихоть вельможи лишит ее всего. И деньги для этого необходимы как воздух. Я могу уехать в Газу или Кесарию.