Миф. Греческие мифы в пересказе

Бог, казалось, стал угрюм и раздражителен, менее тяготеет к прогулкам, менее дурашлив и игрив и вообще склонен дуться и капризничать больше, чем пристало царственному, жизнерадостному и уравновешенному божеству, какого Прометей знал и любил. Титан списал это все на нервотрепку и старался не путаться под ногами.

Как-то раз поутру, примерно через неделю после великой церемонии, Прометей, полюбивший спать в высокой траве душистых лугов Фракии, почувствовал, что его будят, настойчиво дергая за пальцы ног. Он открыл глаза и увидел оживленного и освеженного Владыку богов: тот приплясывал перед Прометеем, как нетерпеливое дитя утром собственного дня рождения.

Сумрак развеялся, словно туман на горной вершине, и фирменная жизнерадостность вернулась — удесятеренной.

— Подъем, Прометей! Подъем и айда!

— Сегодня затеем нечто замечательное, нечто, о чем весь мир будет вопить эпохи напролет. Оно прогремит в веках, оно…

— На медведей пойдем?

Зевс ответа не дал, а, приобняв Прометея, потащил его через поля в молчании, изредка прерываемом возбужденным смехом. Если бы Прометей не знал своего друга хорошенько, решил бы, что тот пьян от нектара.

— Эта твоя мысль, — попробовал он выведать. — Может, начнешь с начала?

Прометей осторожно кивнул.

— Гея с Ураном, запустившие творение катастрофического уродства в виде твоего племени — титанов…

— …а затем появились нимфы и духи, бесчисленные мелкие божества и чудовища, и звери, и всякое-разное, и, наконец, кульминация. Мы. Боги. Совершенство небес и земли.

— После долгой кровавой войны с моим племенем. Которую я помог вам выиграть.

— Да-да. Но в результате все хорошо. Повсюду разразились мир и процветание.

И все же…

Зевс выдержал такую долгую паузу, что Прометею пришлось ее прервать:

— Уж не хочешь ли ты сказать, что тебе не хватает войны?

— Нет, дело не в этом… — Зевс продолжил сновать туда-сюда перед Прометеем, как учитель, наставляющий класс из одного ученика. — Ты, наверное, заметил, что я последнее время какой-то не такой. Я тебе объясню, почему. Тебе известно же, что я иногда парю над миром, обернувшись орлом?

— Этот мир, — продолжил Зевс, делая вид, что не услышал, — красив до чрезвычайности. Все на своих местах — реки, горы, птицы, звери, океаны, рощи, равнины и ущелья… Но ты понимаешь, гляжу я вниз, и мне горестно от того, какой этот мир пустой.

— Ох, Прометей, ты и понятия не имеешь, до чего скучно быть богом в совершенном и окончательном мире.

— Да, скучно. Я это недавно понял — что мне скучно и одиноко. «Одиноко» в более масштабном смысле. В космическом. Я космически одинок. И вот так оно будет веки вечные? Я на троне на Олимпе, молнии — у меня на коленях, а все кланяются и лебезят, поют хвалы и клянчат одолжений? Вечно.