Миф. Греческие мифы в пересказе

— Чтобы эти существа жили и дышали, необходимо добавить что-то от тебя.

Зевс осознал справедливость этого замечания и потому с готовностью харкнул и наполнил пересохшую яму своей божественной слюной.

— Нужно будет сложить фигурки в рядок на берегу, чтобы их обожгло солнце, — сказал Прометей. — Возвращайся вечером, когда они хорошенько пропекутся.

Зевсу, конечно, хотелось бы поглядеть, но он все понимал про художников и оставил Прометея в покое. Метнувшись в воздух орлом, он улетел, предоставив другу творить.

Смешивая глину с различными пигментами, Прометей создал многообразный и красочный набор жизнеподобных мужских фигурок.

Первым получилось маленькое существо, чья кожа походила на зацелованную солнцем божественную. Затем он создал одну блестящую черную фигурку, следом — со сливочным оттенком, как у слоновой кости, с легкой розоватостью; далее получились янтарные, желтые, бронзовые, красные, зеленые, бежевые, пылко-лиловые и ярчайше-синие.

Наступил вечер, Прометей встал, потянулся, зевнул и застонал от усталости и удовлетворения, что возникают после долгого и сосредоточенного труда.

Вечернее солнце нагрело его творения до гибкой, податливой консистенции, ее в мире керамики именуют «кожетвердой». Безупречный расчет времени: если бы законченные творения остались в более свирепом дневном пекле, они бы высохли полностью и стали чересчур ломкими и хрупкими для последних штрихов, а их наверняка потребует его царственный и божественный начальник. Уши подлиннее, половых органов вдвое больше — в таком вот духе. Что-что, а капризов богам не занимать.

И тут, если только слух не обманывал Прометея, явился сам Владыка богов — он ломился по кустам, с кем-то шумно беседуя.

Прометей разобрал отвечавший Зевсу голос — женский, негромкий и выдержанный. Зевс притащил с собой Афину, любимое чадо.

— Твой отец, бог-император, каким его знает мир, — доносились до Прометея слова Зевса, — Зевс всемогущий, да. Зевс всепобеждающий, несомненно. Зевс всевидящий, разумеется. Зевс…

Гнездившиеся ткачики метнулись ввысь, встревоженно пища.

— Здесь я! — отозвался Прометей. — Осторожнее…

Продираясь сквозь деревья к опушке, увлеченный Зевс наступил на изысканно выделанные фигурки, сушившиеся на берегу.

С воплем ярости и отчаяния Прометей бросился оценивать ущерб.

— Ах ты, неуклюжий болван! — вскричал он. — Ты их раздавил. Смотри!

Никому во всем мироздании подобные речи не спустили бы. Афина потрясенно смотрела, как ее отец склоняет голову в смиренной виноватости.

При ближайшем рассмотрении все оказалось не так ужасно, как боялся Прометей. Лишь три фигурки не подлежали починке. Он выковырял их из грязи — раздавленную глину, все еще с оттисками Зевсовых исполинских ступней.