О да, профессор! (СИ)

И все, — проклятье, абсолютно все! — обсуждали подружку Мефистофеля, как будто больше не было других тем на повестке дня. Парни завидовали «буферам, которые Мефистофель сегодня ночью будет лапать», а девчонки во всю обсуждали ее платье.

Меня замутило. Я опять решила свинтить в комнату для девочек, но по дороге меня снесло черное торнадо по имени Мефистофель. Он вжал меня в какой-то темный закуток между гардеробной и спуском к туалетам и процедил мне на ухо:

— Что ты творишь, Марго?

— Я? — проскулила я, обмирая от его запаха и его близости.

Ну почему, почему только рядом с ним меня так «торкает»?!

— А одежда? Что это за платье на тебе? — выдохнул он мне в шею, цепляя пальцем лямку.

— Знаете, что? — отрезала я, но потом запнулась. Хотела сказать о многом, но голова шла кругом, а язык заплетался. И вышло только ткнуть его пальцем в грудь и сказать: — Шли бы вы, к этой! Своей!

— Ревнуешь, девочка? — прошептал он, ведя подушечками по моим ключицам. — А чего тогда сидишь у них у всех на коленях? Чего обжимаешься? Думаешь, я железный?

Опустила руку, стиснула его через одежду и кивнула.

Кое-что под моей рукой точно было твердым, как железо.

Мефистофель нахмурился, перехватил мой подбородок и вгляделся в лицо.

— Боже мой! Ты же набралась, Маргарита! Марш на выход!

На большее была не способна, но он и так понял, что, во-первых, не имеет права говорить со мной в таком тоне. Во-вторых, никуда я с ним не пойду и, вообще, его там уже буфера заждались, это в-третьих!

— Я тебя в таком состоянии не оставлю, — процедил он, до боли сжимая талию.

— Да не переживайте! — Я указала на себя руками: — Все это и так вам достанется, Матюша Александрович. Не стоит у меня на других, вот хоть тресни. Почему так? Вы же умный, книжки пишете! Скажите, почему я хочу только вас?

— Почему? — повторил он, все еще вжимая меня в стену своим телом. — Об этом определенно не стоит говорить сейчас, когда ты в таком состоянии, Марго.

— Как будто вам есть до меня дело, — покачала я головой и всхлипнула: — Я, между прочим, старалась сегодня, а вы… «Не буду писать за вас курсовую!» Бессердечный вы, Мефистофель! Все, пустите!

— Нет, Марго, идем со мной. Я отвезу тебя домой. Тебя нельзя оставлять здесь в таком состоянии.

— Можно. Да и вон там ваша резиновая уточка вас ищет.

— Что? Кто? — Матвей Александрович обернулся.

А блондинка запнулась при виде нас, и при этом еще сильнее надула губы. Это, видимо, означало, что мыслительный процесс запущен, идет анализ полученных данных, ждите.

Я сбросила руки Матвея Александровича и помчалась к своим. Но мои вдруг перехватили меня раньше.

Азаров снова решил задушить своими объятиями, а потом потащил за собой, пока я пыталась понять хоть слово, но он снова перешел на родственный неандертальцам язык.