О да, профессор! (СИ)

И раньше, чем я опомнилась, передо мной уже распахнулась дверь такси.

— А где все? — выдохнула я, но Азаров уже влетел в машину следом.

Дальше опять пошел непереводимый сленг палеолита, из которого я с трудом поняла, что все уехали за продолжением банкета, потому что деньги кончились, и решили продолжить на съемной квартире.

Что ж. Сбежала от демона и ладно.

Азаров кое-как назвал адрес, вдавил меня в противоположную дверь. Но я даже возмутиться не успела, Марата вдруг как ветром из салона сдуло.

От крика таксиста в ушах зазвенело:

— Эй, вы что себе позволяете! Я ведь уже тронулся с места!

— Маргарита. Немедленно. Выйди. Из. Машины.

Я моргнула. В открытой двери машины стоял Мефистофель и протягивал мне руку.

А почему он со мной так медленно разговаривает? Все такие странные сегодня.

— Дазданья, — сказала я таксисту. И полезла на выход.

— Меф… Матфей… — пытался вспомнить человеческий язык Азаров, но отчество демона давалось с трудом.

Такси газануло и сорвалось с места, а Мефистофель вдруг сгреб Азарова за одежду и процедил:

— Даже думать о ней забудь.

— Да я же ничего! Она сама целоваться полезла! Ну я и подумал…

— Знаю я, о чем ты думал, — отрезал Мефистофель. — Возвращайся к друзьям, Азаров. И забудь о том, что здесь было. Ясно?

— Да как не ясно… Предельно ясно, что это вы сами на нее глаз положили.

Я хотела петушиные бои? Получите, распишитесь.

В тот же момент Марат замахнулся, но у Мефистофеля было одно существенное преимущество: он был трезвым, так что легко увернулся. А Марат потерял равновесие и уткнулся ладонями в мокрый асфальт. Тряхнул головой.

— Все, все, понял. Сами с ней возитесь. Ухожу, — пробормотал он, поднимаясь на ноги.

Выписывая зигзаги, Марат поплелся обратно в клуб.

— Ээээ… — протянула я.

— Лучше молчи, — отрезал Мефистофель. — И марш в машину!

Дернул же меня черт потащиться в этот проклятый клуб. Зачем я услышал название, пока шел мимо ее одногруппников? Наверно, потому что настроил уши локаторами и улавливал каждый звук. Зная, где будет Марго сегодня ночью, я уже не мог сидеть дома и не думать о ней. Дурная же девчонка. Наделает глупостей. Обязательно наделает.

Я не хотел за ней следить, честное слово. Домой приехал, даже что-то себе приготовил, а не заказал, сел за ноут, открыл чистый лист и честно пялился в него полчаса, а потом оделся и поехал. Невозможно же, черт подери!

Я так начну писать эротические триллеры про ревнивого недолюбовника. Вряд ли Бруштейн издаст подобное. Скорее пинка оформит под зад и неустойку выше Останкинской башни.

Я крутил руль, думая по дороге о споре и том, что случилось сегодня в кабинете. Это же не считается? Я не спал с ней. Формально пари не профукал, все нормально. Нормально же?

Однозначного ответа на этот вопрос я не нашел.