Отдай мое сердце

Идею особых привилегий для аристократии и чиновников современной при всем желании не назовешь. Хотя сделать особой привилегией разрешение колдовать даже в годы правления Древней Династии никому в голову не приходило. Для того, чтобы всерьез считать такую возможность реальной, нужно иметь очень… скажем так, своеобразное устройство ума.

– Не то чтобы у меня обширные знакомства в этих кругах; из старой аристократии я, кажется, только Блиммов знаю. Да и то по большей части понаслышке.

– Еще сэра Рогро, – напомнил Джуффин. – Но он, конечно, исключение из всех мыслимых правил.

Сам по себе, ни на кого не похож.

– А Блиммы не исключение?

– Скорее нет. Хотя такого гордеца, как Корва, среди нынешних аристократов, пожалуй, не сыщешь. Если хоть кому-то из них старинные традиции действительно близки по духу, то это Корве. Можно подумать, он и правда родился на закате Древней Династии; хоть студентов-историков к нему посылай для изучения тогдашних нравов. Корва будет спускать их с лестницы, а они – торопливо конспектировать на лету.

– Я как раз хотел сказать, что, немного зная Корву, не могу вообразить, что наши аристократы вдруг решили добиваться каких-то привилегий.

Мне кажется, в их духе скорее сидеть и ждать, когда остальные сами им все дадут и еще хорошенько попросят: «Возьмите, пожалуйста, сделайте милость». А они еще трижды подумают, брать или не брать.

– Да, Корва такой. Своего не возьмет, пока дюжину раз покорнейше не попросят. Скажу тебе больше, он – единственный избранник Темной Стороны, который наотрез отказался учиться, причем именно потому, что я недостаточно почтительно сформулировал свое предложение. «Спасибо, но я уже не мальчишка, чтобы чему попало у чужих людей учиться», – вот и весь разговор.

– Ничего себе. Я не знал.

– Да никто об этом не знал; по крайней мере, я до сих пор никому не рассказывал. Корве не повезло: мне в ту пору было не до церемоний. Начало Эпохи Кодекса, вся столица – один большой приют безумных на свежем воздухе, и я в этом приюте главный санитар, в такой ситуации не до возни с новыми учениками. Просто не смог пройти мимо выдающегося таланта, предложил ему помощь, а когда он отказался, вздохнул с облегчением: дело хозяйское, может быть, вернемся к разговору когда-нибудь потом.

Но после того, как я сманил Корвину дочку на государственную службу, стал его тайным врагом номер один. Ну, теперь-то, пожалуй, номер два – сразу после тебя. Но кому от этого легче. Уж точно не самому Корве. Сочувствую ему всем сердцем, но помочь ничем не могу. Вот уж кто сам себе лютый враг.

– Да не то слово. Отказаться от своего призвания из-за какой-то хрени…

– Это для нас с тобой хрень, а для Корвы – фундамент, на котором построена вся его жизнь.