Полдень, XXI век, 2003 № 04

— Твоя мать была бы счастлива и беспокоилась бы…

— Не надо, папа… Я иногда думаю — хорошо, что мама не знала меня такого…

— Она бы гордилась тобой… Удачи тебе, сынок! И позвони, когда освободишься.

— И тебе удачи! До завтра, папа.

Голос Майкла ушел, но Билл еще долго не мог переключиться — комок подступил к горлу и слезы не унять. Боже! Какая сила в этом парне, обделенном всем, что доступно другим. Пусть хоть чуть-чуть улыбнется ему жизнь, пусть даст ему хоть какие-то крохи счастья, доступного всем. Удачи тебе, сын, как же я тебя люблю.

Какой это, однако, идиотизм — жить отдельно от сына. Его одиночество и мое одиночество, думал Билл, может быть, если слить вместе два одиночества, то они взаимно уничтожатся. Что, собственно, его держит в Коннектикуте? Работа в Йеле — ее можно продолжать из Флориды. Привязанность к старым, знакомым пейзажам, к местам, где он был так счастлив? Ничего уже в них не осталось для него, кроме тяжелой тоски. Определенно, нужно переезжать во Флориду, поближе к сыну. И поскорее — завтра, нет — завтра не получится, послезавтра.

Билл пошел пешком в клубный ресторан в закрытой зоне временной резиденции Конгресса. Ресторан этот был знаменит тем, что в нем имитировалась и поддерживалась атмосфера и обстановка старых дорогих европейских ресторанов прошлого века. Никаких новшеств, никакой функциональной стилизации — старая хрустальная посуда, свечи на столах, живой оркестр со старинным классическим репертуаром, официанты во фраках. Единственным признаком нового времени были плоские телевизионные мониторы на стенах в каждой из боковых кабин ресторана. Все оборудование ресторана вместе с вышколенным персоналом кочевало по стране за Конгрессом.

Ресторан был полупуст, и когда Билл вошел, то сразу же увидел ее. Она сидела в одном из боковых кабинетов вместе с сенатором Джо Донахью и, красиво держа бокал с вином, слушала его разглагольствования, подкрепляемые активной жестикуляцией. Билл хотел бы избежать общества Джо, но его тянуло посмотреть на нее вблизи и когда сенатор, выскочив из-за стола, широкими жестами любезно пригласил Билла присоединиться к ним, он не отказался.

— Позвольте представить вам, Билл, нового сотрудника центрального аппарата Либерально-демократической партии и моего политического советника мисс Кэрол Джойс, — торжественно и не без гордости за самого себя произнес сенатор.

Билл вздрогнул и слегка задержал в Своей руке ее руку. Кэрол была изящной шатенкой. Ее длинные каштановые волосы двумя потоками обрамляли смуглое лицо с яркими, чуть пухлыми и капризными губами — тот редкий тип женщин, которые всегда нравились ему.

— Я давно знакома с вами, профессор, по вашим книгам.