Рай по завещанию

Рэм с трудом перевел дыхание. Он колебался, хотя был возбужден и полон сил. Голос Иден, звучавший глухо из-за едва сдерживаемой страсти, вывел его из оцепенения.

– Люби меня, Рэм, пожалуйста… люби меня.

Он обнял ее, и они погрузились в свою нежность и страсть, забыв обо всем.

Они лежали рядом на соломе, на ее шали, тесно прижавшись друг к другу со сплетенными руками. Прежде чем встать, Рэм крепко обнял жену. Иден вздохнула и помогла ему застегнуть свою блузку. Ее не оставляло чувство, что между ними еще не все решено.

На следующий вечер после ужина все собрались у камина, выпить кофе и доброго старого шотландского виски.

Рэм и Арло были в подавленном состоянии. Терранс и Гаскелл то и дело бросали на них угрюмые взгляды. Карина сидела на краешке стула, с удивительной грациозностью наполняя чашки и бокалы. Гаскелл подумал, что поступил мудро, предоставив невестке возможность учить Карину, весьма острую на язык, светским манерам. Его незаконнорожденная дочь перенимает манеры леди и, что гораздо важнее, цивилизованную речь. Если удастся сбыть ее с рук, уже будет не так стыдно.

Мысли старого лейрда обратились к Рэму, на которого, словно стрелка компаса на север, то и дело обращался взгляд Иден.

Ну что ж, пока все идет хорошо. Рэм и его жена спят в одной постели, и не важно, что именно Иден сделала первые шаги, чтобы добиться этого. Горячая кровь. Гаскелл вздохнул. Он почувствовал это, как только увидел девушку.

В спальню Рэм пришел довольно поздно. Хотя от долгого ожидания у Иден болело сердце, она все же уснула. Рэм остановился со свечой в руке, глядя на милые черты, лицо жены казалось хмурым. Он склонился, чтобы запечатлеть поцелуй на лбу, подоткнул одеяло.

Как все трудно! Он нахмурился. Наверно, свежий ночной воздух – то, что нужно…

О внезапном отъезде Рэма на дальние пастбища Иден узнала от раздраженного Гаскелла.

– Просто взял и поехал, – проворчал старый лейрд. Он хотел встать с кресла, но заботливый, почти отеческий взгляд Терранса заставил отказаться от этого намерения. – Бросил кучу дел, черт возьми!

– И конечно, ни слова о возвращении? – Иден покраснела, пальцы судорожно сжались.

Гаскелл глянул на дверной проем, где, тяжело дыша, стояла белокурая Анни, прислонившись к косяку своим мощным телом.

– Иди, Анни, – проворчал Гаскелл. – Уходи! У меня нет времени.

Пыхтение Анни усилилось, на лице отразилось разочарование. Тяжело шаркая ногами, она удалилась.

Иден ощутила сочувствие к «последнему лучику любви» старого Гаскелла.

Еще до того, как решение четко оформилось в голове, Иден направилась к конюшне. В сопровождении грума она поскакала на запад, в сторону Котсволда, кажется, так называется это место. Два часа спустя показалось каменное строение с деревянными оконными рамами.