Рай по завещанию

Я была верна тебе, лейрд, хотя это не связано ни с моралью, ни со страхом, ни с отсутствием возможностей.

– Он приходил сюда, потому что хочет тебя, – голос Рэма стал низким.

Этого отрицать она не могла. Иден выпрямилась. Как трудно пробить стену упрямства!

– Я никогда не спала с Ианом Барклеем, – выдохнула она, стараясь не думать о единственном поцелуе, за который приходится отвечать перед Рэмом Маклином. Вся ее страсть и любовь – ничто, если она не завоюет страсть и любовь мужа. – Карина права. Иан рассуждает так же, как и ты – у меня нет гордости, я не уважаю законы брака.

Ему выгодно так думать. Но что заставляет тебя думать так же? – она увидела муку, борьбу, отразившуюся на родном лице. – Я проводила дни и ночи с тобой, даря тебе себя. И сейчас с тобой, жду твоего ребенка. Я люблю тебя, Рэмсей Маклин, и никогда не спала с Ианом Барклеем, потому что он… это не ты. Я посвятила себя тебе. Все, что у меня есть. О Боже, Рэмсей, давай закончим этот разговор!

Иден выпалила этот монолог на одном дыхании, голос сорвался, слезы побежали по щекам. Рэм протянул руку, но она отстранилась, шепча, чтобы он оставил ее в покое.

Но Рэм прижал жену к себе, сопротивление Иден было недолгим, ослабленное слезами и тоской по доверию любимого.

Рэм коснулся губами ее щеки, осушил слезы с закрытых глаз. Нет, он не в состоянии жить без нее. Губы ощущали соль слез и сладость рта. Он жаждал Иден, ее нежности, преданности. Страсть избавила от жаркой истомы, он сжал ее в объятиях еще крепче.

– Иден… я люблю тебя.

Не «я верю тебе», не «я хочу тебя» или «ты мне нужна». Иден почувствовала, что эти слова вырвались из самой глубины души.

В них звучали страсть и решительность.

– О, Рэм… – прошептала она, обняв его за шею. – Пожалуйста, верь мне. Верь, я люблю тебя так… что ты можешь доверить мне свою любовь.

Его плечи вздрогнули под ее нежными пальцами. Рэм подхватил жену на руки, понес к кровати.

Балдахин отбрасывал тень на лицо Рэма, скрывая его выражение. Иден трепетала от новой боли – она желала не только его любви, но и доверия, зная своего страстного, необычного мужа. Несмотря на страсть, где-то в глубине души затаился лед неодобрения и недоверия, который ей еще нужно растопить.

Иден прижалась к Рэму. Он перестал ласкать ее обнаженные плечи и замер.

– Я хочу знать, – прошептала она, стараясь унять жаркое дыхание. – О чем ты думаешь?

Мускулы тела Рэма напряглись, он немного помолчал, прежде чем ответить.

– Я думаю, – голос был чувственным, страстным, – как я люблю твою грудь, особенно теперь, когда соски стали больше и темнее, – он коснулся их. – И эту впадинку посередине, где так хочется укрыться, – язык следовал за словами.