Рай по завещанию

Машинально Джеймс рванулся вперед, затем неожиданно застыл в растерянности, глаза вылезли из орбит. Мужчина, голый мужчина… на Дене!

Поднос выскользнул из рук, осколки фарфора разлетелись по комнате, кофе разлился по полу. Звук заставил человека, увлеченного страстью, поднять лицо. Он ослабил хватку, и голова Иден метнулась в сторону. Она простонала:

Джеймс, наконец, понял, кто перед ним – Рэмсей, его друг… его сестра… Предательство!

– Черт тебя подери! – Джеймс рванулся вперед. Рэм откатился от Иден на дальний край кровати. Даже в бледном утреннем свете итоги его горячей страсти были очевидны.

– Черт тебя побери! Грязный, проклятый ублюдок! Изнасиловать мою сестру! Клянусь, я убью тебя!

Джеймс бросился к кровати. Рэм успел застегнуть пояс килта и отразить удар, поскольку ожидал нападения. Они тяжело дышали, набираясь сил для схватки, когда раздался вопль Иден.

Она отвернулась, спрятав испуганное лицо в подушку. Девушка дрожала, стоны перешли в рыдание, от стыда ей хотелось вопить во весь голос. Слезы жгли лицо – там, где несколько секунд назад его касалась щека Рэма. Сердце бешено колотилось. Как унизительно, ее честь потеряна… похищена! Она… вместе с НИМ! Все, все пропало!

Собственное несчастье отвлекло Иден от борьбы у ее кровати.

Она не слышала, как Итон и Чейз ворвались в комнату, чтобы помочь Джеймсу. Хруст костей, стук башмаков, стоны и крики – ничего этого она не слышала…

Затем ее укрыли, обняли теплые женские руки, разгладили волосы. Голос матери пробился сквозь ощущение беды. Иден осознала – мать рядом. И нежность утешающих рук усугубила чувство унижения. Потеряна… Честь потеряна… Эти слова бились в мозгу.

С помощью Черити Констанция помогла дочери встать, отвела в другую комнату, где тут же уложила в кровать, велела Черити хранить тайну, вызвать врача и Адама, уже уехавшего в контору.

Приглушенные голоса женщин жгли мозг Иден.

Констанция дала ей снотворное, долго сидела рядом, гладя по голове и нашептывая утешающие слова. Иден медленно погружалась в спасительный сон. К счастью, она крепко спала, когда прибыл доктор Рейнард и, осмотрев девушку, констатировал, что Иден Марлоу стала женщиной. Она проспала весь день.

На следующий день Рэма Маклина, связанного, как барана на заклание, швырнули через порог кабинета Адама Марлоу.

Рэм с трудом держался на ногах, но смог выпрямиться во весь рост. Итон подтолкнул его вперед, затем закрыл дверь кабинета. Маклин встал посередине комнаты, расставив ноги. Его плечи казались огромными, веревки на руках только подчеркивали мускулы. Казалось, он всем своим видом хотел сказать, что с ним и сейчас должны считаться, но все же лицо в синяках и кровоподтеки на груди мало соответствовали этому.

Молчание Рэма должно было означать достоинство.