Река Хронос

Тот зачерпнул воды из бочонка, который привозили каждое утро от родника. Вода согрелась, но Авдеев пил ее жадно, давая струйке стекать по бороде и по волосатой черной груди.

— Моя интуиция подсказывает, — сказал он, напившись, — что мы находимся на пороге значительного исторического открытия. Не сегодня-завтра.

Иван Иванович незаметно пожал плечами.

— Когда найдете первую гробницу, — сказал профессор, — тут же вызывайте Карася, хоть из-под земли.

Авдеев собрался было встать и отправиться дальше руководить раскопками в иных местах, но, поднявшись, схватился за грудь, побледнел и другой рукой стал шарить за спиной, чтобы снова сесть на камень.

— Что с вами? — шагнул к нему Андрей.

— Ничего, ничего, сердце… Мое старое больное сердце, которое не хочет работать — как все вокруг. Не хотят работать, и все тут. — Профессор криво усмехнулся. Он уселся на камень и откинулся, чтобы опереться спиной о стену.

— Давайте я помогу вам дойти до машины, — сказал Андрей.

— Нет, не стоит, меня не стоит сейчас двигать — по этой жаре каждый шаг для меня может оказаться последним. И, как назло, Ольга занемогла…

— У нее лекарство? — спросил крестьянский сын.

— Вот именно — сердечные капли, мое спасение.

— Я съезжу, — сказал Андрей.

— Будьте любезны, и как можно скорее. Мне не хочется умереть в такой неэстетичной позе.

Профессор храбрился, старался шутить, и Андрею стало его жалко.

Он выбежал на раскаленную площадь, дозвался шоффэра, который укрылся в тени на той стороне площади, и через пять минут был в «Галате».

— Госпожа Авдеева у себя? — крикнул он на бегу.

Портье, размягченный жарой до желеобразного состояния, попытался шевельнуть языком, но Андрей уже видел, что ключа на месте нет, — значит, княгиня Ольга дома.

Город был поражен зноем, убит им, растоплен, и единственным человеком, передвигавшимся быстро, оказался Андрей. Вот это несоответствие двух скоростей существования и чуть не послужило причиной трагедии.

Андрей спешил спасти профессора, поэтому он не успевал подумать о деталях собственного поведения. Остальные люди были размягчены и потому не успевали отреагировать на слова и поступки Андрея. Так случилось и у дверей Ольги Трифоновны — у них с профессором были соседние апартаменты.

Андрей коротко и громко постучал — он спешил спасти профессора.

Никто ему не ответил. Он постучал еще раз — так же пулеметно, — в ответ прозвучало какое-то мычание, и Андрей принял его за разрешение войти. Он толкнул дверь, она не поддалась — Андрей толкнул ее сильнее, совершенно не рассчитав своих сил, и сорвал крючок, на котором держалась дверь.