Родовое проклятье

 – Ох, хорошо на улице, свежо как… Двух месяцев до срока не доносила, умер он. Даже окрестить не успели. – Она вдруг странно улыбнулась, по-прежнему не глядя на Черменского. – Это меня бог наказал… Или, наоборот, помог. Опять я вольная птица. Вот только осталось в себя прийти немного.

– Как же ты… родила? – глупо спросил Владимир, безуспешно пытаясь поймать ее ускользающий взгляд. – Кто же отец? И где он?

– Не знаешь, как рожают? – Мерцалова, казалось, не услышала последних вопросов, хотя в углу ее губ Владимиру почудилась усмешка. – Как другие, так и я. Вот, сижу, письма из Тулы жду, там, кажется, ангажемент может быть.

– Но почему ты здесь?!

– Неисповедимы пути комедиантские… – с той же странной улыбкой сказала Мерцалова. – Я тут, в Ярославле, почти весь сезон отыграла. Если бы не ребенок, и с труппой бы уехала.

– А где Софья Николаевна? Вы знакомы, живете вместе?

Мерцалова вдруг порывисто повернулась к нему. В черных, сузившихся глазах мелькнула хорошо знакомая Владимиру яростная искра.

– Да уехала, уехала твоя Софья Николаевна! – с нескрываемым презрением сказала она. – Еще месяц назад с каким-то купцом в Москву укатила.

Ты бы, голубь мой, еще бы годик-другой подождал с визитом…

– С… купцом? – Владимир неловко провел рукой по лбу. Для чего-то спросил: – С каким же?

– Я у него документов не смотрела, – отрезала Мерцалова. – Мне и дела никакого не было. Он подкатил, Соня твоя села к нему в коляску – и уехала.

– Но… как же так? Я же столько писал ей… Просил подождать… – Владимир сел прямо на немытые доски крыльца, добела стиснул рукой перекладину. – У меня умер отец, навалилось столько дел по имению, по наследству… Как только смог вырваться, сразу помчался…

– А ей-то что до того? – пожала плечами Мерцалова.

 – Разве ты не знаешь, какой она тут сразу примой стала? Почти все главные роли переиграла, с Режан-Стремлиновой прямо судороги делались… А девочке восемнадцати нет! Приехал купец московский, деньгами помахал, бриллиантами посыпал, как курочке, цып-цып – она и кинулась… Обычное дело. Уж кто-кто, а ты знать должен.

– Маша, замолчи, – тяжело сказал Владимир, глядя себе под ноги в черную сырую землю. – Так… Так не может быть.

Ты могла не знать всего, ты могла не так понять… Не знаю, рассказывала ли она тебе что-нибудь, но… Это ошибка, недоразумение, чья-нибудь грязная интрига, но… Господи, Софья…

– Да что тут понимать?! – с сердцем, зло бросила Мерцалова. – Искали золота в навозе… Да ты не мучайся, друг сердечный. Другую найдешь. При твоих-то доходах теперешних… Батюшка-то много ли оставил? Или другие наследники имеются?

Владимир не ответил ей. Некоторое время он сидел неподвижно, сгорбившись и о чем-то сосредоточенно думая.