След бури

Она провела Гесту полутёмным коридором мимо поварни и закрытых дверей на задний двор и там окликнула светловолосого парнишку, который как раз выливал из ведра в лохань свиньям какую-то отвратительную на вид жижу.

— Щука! Ну-ка пойди сюда.

Тот поспешно отставил ведро в сторону и подбежал к хозяйке, на ходу вытирая руки о штанины.

— Да, матушка, — с любопытством косясь на Гесту, выдохнул он.

— Отведи эту добрую госпожу вниз, — многозначительно проговорила Зархана.

Парень кивнул и деловито пошёл через двор, видно, сразу уразумев, о чём та говорит. Гесте осталось только поспешить за ним.

По дороге она оглядела своего юного провожатого. Уж больно не походил тот на сына смуглой ариванки. Даже если отец его был из местных. Южная кровь всегда даёт о себе знать — и проступают в отпрыске то чёрные волосы, то особый оттенок кожи. Знать, Зархана была ему мачехой.

Размышляя об этом, Геста совсем не заметила, как они дошли до лестницы в пристрое постоялого двора, Затем спустились в освещённый одним-единственным факелом узкий коридор. Мальчишка уверенно откинул одну из занавесей на стене и шагнул в тёмный маленький зал без окон, со всех сторон убранный той же тяжёлой и ветхой тканью.

Здесь стояло несколько столов, круглых и небольших, рассчитанных всего на двух-трёх человек. Но они пустовали. Все, кроме одного. На нём и горела единственная лучина.

Там сидел человек в ничем не примечательной одежде — такую можно увидеть на любом горожанине: плотная суконная свита, да поверх неё видавший виды плащ. Лицо мужчины скрывала тень, падающая от капюшона. Он задумчиво крутил в руке изрядно побитую глиняную кружку и разглядывал содержимое, словно там было что-то более занимательное, чем пиво или вино.

Геста вопросительно посмотрела на Щуку, но тот молча указал взглядом на незнакомца и быстро вышел; занавеси колыхнулись ему вслед. Мужчина всё так же не выказывал никакого интереса к Гесте. Будто и не заметил вовсе. Она чуть помедлила и приблизилась к нему, села напротив. Несколько мгновений просто его разглядывала. В его облике необычными были только перчатки, искусно сшитые, обтягивающие довольно изящные для мужчины руки. Словно он не хотел открытой кожей касаться никаких вещей здесь — а потому снимать их не спешил.

— Здрав будь… — решила поприветствовать его Геста, но слова застряли в горле.

Мужчина поднял голову. Его смуглое лицо до носа было скрыто чёрной повязкой, и лишь тёмные глаза с золотыми искрами, как два кинжала, блестели в полумраке.

В тесном тёмном зале пахло пылью и затхлостью. Знать, редко когда здесь появлялся живой человек. А уж та служанка, которая последний раз возила тут по полу мокрой тряпкой, верно, давно уж померла от старости. С тех же пор за уборку как будто ни разу не брались.