Сначала было весело

Приоткрыв слезящиеся глаза, с трудом различаю мужской силуэт, стоящий возле меня на коленях.

Но никаких чувств по этому поводу нет. Хочется впасть в оцепенение, ни о чем не думать и хорошо бы ничего не ощущать.

Бормотание незнакомца звучит невнятно, словно далекое горное эхо.

А вот прикосновения заставляют взвыть. Раны на спине словно кислотой облили. Пронзительная боль проясняет мозг, и я понимаю, что он моет спину. Мочалкой, раз за разом окунаемой в ведро, стоящее рядом с головой. Обострившаяся жажда перехватывает горло. Если бы у меня осталась хоть крупица сил, я бы доползла до ведра и лакала грязную, мыльную воду.

Но сил нет, и мне остается лишь испытывать танталовы муки вместе с муками физическими.

Зрение несколько проясняется, и я могу рассмотреть руки, окунающие в ведро мочалку. Сухая рябая кожа обтягивает деформированные кости и узловатые вены. Сместив фокус, скольжу взглядом по засаленным штанинам ветхих брюк, разлезшимся сандалиям, из которых торчат не знакомые с ножницами и водой ногти, по грязной майке с выцветшим кондором на груди, заросшему лицу с острохарактерным сизым носом и мутным взглядом хронического алкоголика.

– Э-хе-хе, – задумчиво протягивает незнакомец, достав из кармана крохотную бутылочку. Свернув пробку, жадно нюхает аромат коньяка и делает крохотный глоток. Бережно, словно драгоценность, прячет бутылочку и достает из другого кармана железную фляжку. Делает глоток побольше. Довольно ухнув, утирает навернувшиеся слезы ладонью. Фляжка ложится рядом с ведром.

Из холщовой сумки, которую я раньше не заметила, незнакомец достает пластиковую коробку, упаковку ваты, бинты и перехваченные резинкой полоски лейкопластыря.

– Ты, наверное, пить хочешь? – задумчиво произносит алкаш, извлекая на свет божий литровую бутылку столовой воды при условии, что содержимое пластиковой емкости соответствует надписи на этикетке.

Я постанываю от желания.

Вожделенное горлышко касается губ. Вода льется в рот.

Не сумев глотнуть, я поперхнулась и уткнулась лбом в пол в приступе выворачивающего наизнанку кашля.

– Осторожнее надо, – укоряет меня незнакомец. – Давай, вот так, по маленькому глоточку. А теперь обождем малость, пускай организм подстроится. Я пока спину тебе подлатаю.

И, не обращая внимания на попытку дотянуться до воды, силой прижимает мои руки к бокам.

– Не двигайся, а то попрошу Господина Кнута Ивановича подержать.

Вздрогнув от ужаса, замираю.

Достав из коробки ампулы, а из сумки ленту одноразовых шприцов, алкаш, сохранивший навыки доктора, делает укол. В ягодицу. Затем еще два, но уже в район лопатки.

Боль в потревоженных ранах затихает. Щекотно пробегает по подмышке, по расплющенной о пол груди и падает прямо на ковер тоненькая струйка крови.