Верни мне себя

– Живыми? – переспрашиваю, пытаясь уловить скрытый смысл его слов. – Ты не производишь впечатления мёртвого человека.

Янис криво усмехается и вновь встречается со мной взглядом. Лицо его кажется спокойным, но лишь на первый взгляд. Я чувствую, как он напряжён и даже обессилен.

И самое ужасное во всём этом то, что я какого-то лешего проникаюсь его историей. Верю, сочувствую, понимаю.

Мне хочется засунуть свою голову в сугроб и продержать её там до тех пор, пока не оклемаюсь. Поражаюсь, как легко меня можно обвести вокруг пальца: достаточно навешать пару лапшичек на уши, и я уже сыта и довольна.

– До недавнего времени я чувствовал себя роботом, аномалией среди людей. Ты можешь мне не верить, но за все эти годы я ни разу по-настоящему не влюблялся и не любил.

Кажется, это самый базовый крючок у лживых мужчин: убедить тебя в твоей особенности, усыпить бдительность и катать-катать-катать на эмоциональных качелях, с которых вылезти практически невозможно.

– В это действительно сложно поверить, – бросаю язвительно. – Все мы влюблялись хотя бы раз. В детстве, юности…

– Которых у меня не было? – перебивает, задав резонный вопрос. – Я не отрицаю, на моём пути встречалось много прекрасных женщин. Были те, кто впечатлял и те, кто оставлял след. Но ни одну я не мог назвать своей. Они приходили и уходили, а я оставался хладнокровным и непреклонным. Рассудок, здоровье, сон – всё всегда оставалось при мне. Мне искренне казалось, будто я защищён невидимой бронёй ото всех человеческих эмоций и чувств.

Я поджимаю губы и отвожу взгляд в сторону.

– Если это так, то я тебе искренне завидую.

«Мне бы такую броню и отсутствие чувств», – заканчиваю мысленно, желая вырвать из груди орган, циркулирующий кровь, который рвётся сейчас на части.

Янис горько усмехается.

– Как же часто я слышу, что кто-то завидуют моей выдержке и безразличию, что хотят научиться ничего не чувствовать. Знаешь, как говорится: зрячий никогда не поймёт слепого, сытый – голодного, богатый – бедного. Так и вы не понимаете, насколько вам повезло уметь чувствовать. Уметь по-настоящему любить, даже несмотря на то, что порой это приносит боль.

Он останавливается и, взяв меня под локоть, разворачивает лицом к себе. Я стараюсь держаться уверенно, поднимаю подбородок и смотрю прямо в его глаза.

– Я мечтал хоть раз понять, каково это – смотреть на женщину и видеть только её, – продолжает он, не отводя взгляда. – Умирать от ревности, если увижу её с другим. Желать её так сильно, чтобы не хватало терпения добраться до кровати. Мне хотелось ощутить нечто такое, что выбивало бы меня к чертям из равновесия, заставляло бы чувствовать себя нормальным человеком со слабостями и чувствами.

Слёзы подступают к горлу и встают комом, перекрывая мне кислород.