8 дней, 9 ночей (СИ)

- Ксю, ты совсем голову потеряла! – проговорила она, укоризненно оглядывая меня. – Ты же так легко оделась! Хотела замерзнуть на дороге?

Я не нашлась, что ответить, и лишь обреченно взглянула на нее. Настя покачала головой.

- Знаешь… – проговорила она, разворачивая машину. – Ты у меня вообще уникальная блондиночка… Обычно, когда уходят, то собирают вещи и громко хлопают дверью. Так нет, это не по тебе! Ты по-тихому предпочитаешь свалить! И исключительно среди ночи… Время видела? Половина первого!..

Глумится… Наслаждается… Пускай, я заслужила!.

.

- И я подозреваю, в чем причина твоих неудач, – продолжает она, поглядывая то на меня, то на дорогу. – Каждый раз, когда ты пытаешься от меня сбежать, на тебе всегда что-то остается из того, что я на тебя надевала! То белье, то ошейник…

Я вздрогнула и, расстегнув куртку, потрогала свою шею… Вот черт!.. Черт! Я ведь и забыла совсем… С жалкой улыбкой я прикрыла ладонями лицо. Стыд и кошмар.

- Да, забавно… Но хочу тебе заметить – в следующий раз, если снова задумаешь побег, обратно я тебя привезу связанную и в багажнике! Поняла?.

.

Я несколько раз кивнула, не отнимая ладоней от лица. Мне было ужасно стыдно.

Когда мы приехали домой, Настя, не слушая никаких возражений, сразу же потащила меня в душ, заставила раздеться и лично принялась отогревать мое закоченевшее тельце под горячими струями воды. Затем она принесла мне белье и длинный теплый халат, проследила, чтобы я тщательно вытерлась и оделась, а после этого повела меня в гостиную.

Усадив меня на диван и укрыв покрывалом, она торопливо разожгла камин и удалилась, приказав никуда отсюда не уходить.

Мне ничего не оставалось делать, как слушаться ее беспрекословно… Мне снова захотелось плакать из-за того, что она с нежной заботой печется обо мне, а я сотворила такую глупость.

Настя вернулась минут через десять. Она принесла два стакана горячего глинтвейна и протянула один из них мне.

- Вот, – сказала она, усаживаясь рядышком со мной. – Пей и согревайся скорее.

Я немного помедлила, разглядывая вино на свет, а потом тихо сказала:

- Дай мне свой стакан…

Настя удивленно воззрилась на меня.

- Не хочу завтра проснуться подвешенной за ноги в твоей комнате пыток, – пояснила я и улыбнулась.

…Мой «лайнер мечты», занимая свой эшелон, попал в грозовой фронт, но удержался на курсе и даже выдержал опасную турбулентность, хотя и была вероятность срыва в сваливание и последующий плоский штопор.

Настя была права – я должна перестать бояться и научиться доверять до конца. А иначе, какой в этом смысл? По ее словам я оживала, и я сама это ощущала.