8 дней, 9 ночей (СИ)

Так как самолет уткнулся носом в полосу, ни один аварийный трап не смог занять надлежащего положения. В этом мы убедились выглянув в ближайший открытый люк по правому борту. Надувной трап, согнувшись почти посередине, большей своей частью лежал на земле. Спускаясь здесь, можно было неслабо приложиться о бетон. Тем более рискованно было пытаться эвакуировать таким образом второго пилота, который все еще находился в полубессознательном состоянии и едва передвигал ноги.

- Выйдем там, – сказал капитан, и мы направились в центральную часть самолета, по пути убеждаясь, что эвакуация прошла быстро и без задержек.

Идя по проходу, я с огромным облегчением отметила, что Настино кресло пустовало, как и все остальные в салоне бизнес-класса. Слава богу! Значит ее спасли, и я очень надеюсь, что она не пострадала…

Через один из аварийных выходов правого борта мы выбрались на крыло и огляделись. Самолет стоял на полосе, ближе к ее правому краю, куда, вероятно, сместился во время неуправляемого торможения. Вокруг скапливались аварийные службы – пожарные расчеты, санитарные машины военных медиков… Пассажиров, как я заметила, отводили подальше от поврежденной крылатой машины, но разглядеть среди них Настю мне не удалось.

Где-то над нами зарокотал вертолет, слышался гул множества двигателей, голоса, чьи-то крики, распоряжения… Но все это на мгновение потонуло в отвратительном звоне в ушах. Я слегка пошатнулась и поспешила ухватиться за край люка.

- Ты в порядке? – спросил капитан, обеспокоено повернувшись ко мне. Но приблизиться он не мог, потому как поддерживал второго пилота под руки, следя за тем, чтобы он не свалился с крыла на землю, где уже собрались военные, готовясь помочь нам спуститься.

- Ничего… – пробормотала я, снова прикладывая ладони к висками. – Голова гудит…

Через минуту к крылу подкатили небольшой трап, люди поднялись к нам. Кто-то помог капитану спустить вниз второго пилота, кто-то взял под руку меня… Лишь оказавшись на земле, на холодном и влажном бетоне посадочной полосы, я наконец осознала, что все действительно закончилось.

Туман перед глазами не желал рассеиваться окончательно.

Голова болела все сильнее, ныло ушибленное плечо и спина, ноги плохо слушались. Я боялась, что сейчас начнется ужаснейший отходняк после сильнейшего нервного напряжения. И я опасалась, как бы кто этого не увидел… Да, слезы наворачивались на глаза, сердце свело болезненной судорогой.

Высвободившись из чьих-то рук, я побрела вдоль серебристого борта «Лайнера мечты», безмолвно замершего на этом сером бетоне, в этом прохладном тумане будто бы совсем забытого богом и людьми аэродрома.