8 дней, 9 ночей (СИ)

Вероятнее всего целесообразно будет рассматривать версии брака деталей или механического повреждения топливопроводной системы по какой-то иной, внутренней, конструктивной или внешней причине.

Причина утечки будет найдена в ближайшее время – эксперты уже занимаются исследованием конструкции. Полеты «787»-х, как Вы знаете, приостановлены, и потому опасаться сейчас новых происшествий не стоит.

От себя хочу добавить небольшой совет. Вы молодая и активная, однако на Вашем месте я бы с осторожностью относился к ведению собственных расследований, в чем бы они ни выражались.

Рискуете вынести, так сказать, сор из избы, а в крупных корпорациях этого очень не любят. Вы можете в один миг сломать свою блестящую карьеру. Зачем Вам это? Оставьте решение проблемы специалистам. Это наша работа.

С уважением, Брагин Е.С., руководитель 1-го отдела МАК по расследованию происшествий на воздушном транспорте»

Откинувшись на спинку кресла, я вздохнула и прикрыла глаза. Что сказать? Я и так всю жизнь осознанно или в неведении иду на разные риски, так что даже перестала уже об этом всерьез задумываться.

Он, разумеется, прав, и от меня в этом деле вряд ли что-то зависит. Но я не могла иначе. Что-то тянуло меня к поиску информации, так или иначе касающейся этой аварии.

Психолог, с которым мне довелось не так давно пообщаться, сразу заметил мне, что я чересчур импульсивна. И помня об этом, сейчас я осознавала – то, что произошло в воздухе могло толкнуть меня на всю эту бурную, нервную деятельность, порожденную в результате сильного стресса. Это я понимала и без психолога. Но остановиться и успокоиться не могла.

Никак. Очередной эпизод движения жизни, в котором это самое движение усиливается на какую-то экстремальную, пиковую величину. В такие моменты чувствуешь, что живешь… Только вот к чему это приведет в конце?

Я уже дописывала ответ на письмо, когда вдруг дверь кабинета отворилась. Зажглось верхнее освещение, и мне пришлось зажмуриться от света и закрыться ладонью. Когда мои глаза немного привыкли к свету, я увидела на пороге Настю. Она была в обтягивающих спортивных бриджах и топике, с полотенцем, перекинутым через плечо. Было видно, что она только что из спортзала.

– И что это мы там смотрим в темноте? – с наигранной строгостью осведомилась она, будто бы застав меня на месте преступления. – Что-то очень неприличное, да? Признавайся!

И она ступила в комнату.

– Настя, ну как ты могла подумать… – я очень устала, но ее игривый тон не мог не заставить меня улыбнуться. – Я вообще этим не занимаюсь!

Она обошла кресло, положила руки мне на плечи, но не задержала их там, и ее ладони почти сразу скользнули на мою грудь.