8 дней, 9 ночей (СИ)

Возбуждение отступило, да и все мысли куда-то исчезли, и я полностью растворилась в этой боли – резкой и безжалостной, но все же притягательной… Пусть это было каким-то безумием, но я хотела, чтобы Настя причинила мне эту боль! Ярчайший контраст жестокой экзекуции с ее заботой обо мне всегда сводил меня с ума!

Никто этого никогда не увидит, ни у кого не найдется повода назвать меня сумасшедшей… Да и не все ли равно? Одно лишь меня волнует сейчас – я должна выдержать!

Звенящая тишина охватила меня внезапно, когда я вдруг не почувствовала нового удара. Я несмело подняла веки наполовину.

Настя появилась передо мной, отбросила в сторону стек и, приблизившись, посмотрела в мои глаза, полные слез.

Она приняла из моих рук злосчастный поднос, и я мгновенно почувствовала себя легкой, словно пушинка! Мои губы задрожали, и рыдания едва не сорвались с них, но я продолжала стоять так, как мне было приказано. Лишь только осмелилась опустить вниз совершенно обессилившие руки.

Настя поставила поднос на прикроватную тумбочку и вернулась ко мне. Глаза ее были спокойными, губы – плотно сжаты. Но во взгляде все же просматривалось удовлетворение моей выдержкой, и это придало мне немного сил.

– Ну что, тебе больно? – спросила она, взявшись пальцами за мой подбородок и заставляя чуть приподнять голову. – Невыносимо, не так ли?

Опасаясь разомкнуть губы, я принялась представлять, что они плотно заклеены скотчем, и что я не смогу их разомкнуть при всем желании. Немножко помогло.

Я нашла в себе силы в очередной раз отрицательно помотать головой, в то время как у самой задница горела с такой силой, что мне страшно было представлять красные полосы на нежной коже! Глаза щипало от слез, уничтоживших, вероятно, весь мой тщательный вечерний мэйк, кровь стучала в висках, а Настин голос слышался сквозь какой-то гулкий монотонный звон в ушах.

Я часто и неровно дышала, и нормализовать дыхание не получалось никак. Наверное от того, что я понимала – это далеко не все мучения, через которые мне предстояло пройти.

– Неужели ты будешь все это терпеть?! – воскликнула Настя с легкой иронией в голосе.

По прежнему не размыкая дрожащих губ, я кивнула. Без колебания… Ну почти без колебания.

И тогда она снова обошла меня и, схватив мою многострадальную попку обеими руками, впилась в горящую кожу своими острыми ногтями.

Я едва не взвыла от боли! Мои глаза округлились, и я поспешила зажать себе рот, чтобы не заорать! Господи, она безжалостна сегодня… Совершенно, абсолютно безжалостна!

Настя отступила назад и произнесла негромко, немного даже зловеще:

– Опустись на колени.

Послушно исполнив приказание, я встала на колени на мягком и пушистом коврике, расстеленном перед кроватью.