И один в тайге воин

Отсюда, из этих самых мест, он уехал двадцать лет назад, полный надежд и дерзновений. И именно сюда возвращается, получив вместо нового назначения белый билет. Три ранения не оставили ему шанса продолжить карьеру. Впрочем, о какой карьере может идти речь, если он сам, своими руками поставил на ней крест, пойдя наперекор всей своей многочисленной родне.

Вздохнув, майор не спеша закурил и, откинув стекло иллюминатора, вернулся к собственным мыслям. Итак, карьера. Да, когда-то он мечтал о ней, жаждая только одного. Добиться таких же высот, как и его дед, Михаил Михайлович Шувалов-Шуйский.

Но жизнь в столице вскружила юному повесе голову. Влюбившись, он, не задумываясь, сделал своей избраннице предложение и спустя месяц привёз её знакомиться с родителями.

В тот же вечер дед, зазвав его к себе в кабинет, мрачно оглядел непутёвого отпрыска и, вздохнув, устало уточнил, действительно ли он желает видеть эту женщину своей женой и иметь от неё детей. И он ответил утвердительно. Даже не дав себе труда как следует подумать. Дед только мрачно кивнул и, жестом отправив его к гостям, остался в кабинете один.

Очень скоро выяснилось, что молодая супруга в тягости, и он был на седьмом небе от счастья.

Гром грянул, когда ей пришло время разрешиться от бремени. Григорий места себе не находил, меряя шагами коридор родильного дома, а когда увидел лицо врача, понял, что случилось что-то непоправимое. Вместо ответа врач всё так же молча проводил его к стеклянной стене отдельного бокса, где прямо перед стеклом, уже завёрнутый в пелёнки, лежал младенец. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять всё и сразу.

Если мать этого ребёнка была ему прекрасно известна, то отца нужно было искать где-то в африканской саванне.

В тот же день он потребовал развода. Родственники жены, люди, имевшие серьёзный вес в обществе, пытались давить на него, стращая всяческими карами, но Григорий был непреклонен. Дошло даже до открытых угроз, но тут ему на помощь неожиданно пришёл дед. Генерал прилетел в столицу и, назначив родственникам жены встречу, вместо приветствия выложил на стол пачку фотографий.

Григорию достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что на них. Это были фото интимных развлечений его бывшей жены и её чернокожего любовника.

Откуда и каким образом их добыл дед, Гриша даже не пытался узнать. Легенде фронтовой разведки и не такие задачи были по плечу. Едва сообразив, что видят, родственники прикусили языки и, поджав хвосты, ретировались. Их развели, и Гриша неожиданно ощутил в душе холодную опустошённость.

После такого ему было всё равно, что будет дальше, и поэтому, когда империя вступила в войну на Ближнем Востоке, он, не задумываясь, попросился в действующие войска.