Алая нить

— Мы добавим тысяч десять к этой сумме и посмотрим, что у нас получится.

Роберта позвонила в субботу утром:

— Не пропустите, пожалуйста, утренний выпуск «Лос-Анджелес Таймс». Есть на что посмотреть.

Сьерра совершенно забыла об этом и не вспоминала до тех пор, пока утром следующего дня, когда она сушила феном волосы, не появилась Каролина.

— Папа хочет поговорить с тобой, — сообщила дочь и протянула трубку.

Озадаченная, Сьерра выключила фен и взяла телефон, гадая, почему, собственно, он звонит ей в воскресенье.

— Это наш дом на первой странице раздела по недвижимости?

Сьерра буквально кожей почувствовала жар его ярости. Разве что трубка в руках не расплавилась. Она приготовилась защищаться и чуть было не напомнила ему, что он переписал дом на нее и определение «наш» никак не подходит. Это ее дом. Но она справилась с собой и мягко сказала:

— Что ты вообще делаешь?

— Я не могу оставаться здесь, Алекс. Очень…

— Ты не продашь этот дом.

— Я должна переехать, Алекс. Я уже долго думала об этом и…

— Куда ты должна переехать? — глумливо перебил он ее на полуслове. — В Хилдсбург, чтобы я никогда больше не увидел своих детей? Только через мой труп, Сьерра! Ты слышишь меня?

Он грязно выругался по-испански. Лицо Сьерры запылало.

— Я слышу тебя, Алекс, но я…

Он не дал ей возможности что-либо объяснить. Снова ругаясь, Алекс выдвинул против нее те же обвинения, что и Одра несколькими неделями ранее, только вдобавок перечислил все личные семейные претензии. Если Одра шокировала Сьерру своей критикой, то Алекс буквально исхлестал ее словами, оставив болезненные «синяки». Он намеревался уничтожить ее и успешно двигался к своей цели. Алекс перешел на испанский, и это еще больше усугубило ситуацию. Он никогда не обращался к помощи родного языка, если только чувства не переливались через край и он уже не мог справиться с ними. К величайшему сожалению Сьерры, она понимала каждое произнесенное им слово.

— Я позвонил адвокату, — произнес он вновь на чистом английском. — И собираюсь бороться с тобой, Сьерра. Неважно, во сколько это все мне обойдется, я не позволю тебе исчезнуть с моими детьми. Меня уже тошнит от всей этой ситуации. Меня тошнит от тебя! — Он сказал, что теперь ей конец, потому что скорее геенна огненная покроется льдом, чем он отправит ей хоть один цент. — Мало того, что Клэнтон отказывается разговаривать со мной, ты еще хочешь проложить расстояние в четыреста миль между мной и моей дочерью!

Он перевел дыхание, и в этот кратчайший промежуток времени Сьерра успела сказать с поразительным спокойствием:

— Мы не переезжаем домой на север, Алекс.

— Тогда куда? На восток? Может, в Нью-Йорк? Вместо четырехсот миль — на три тысячи миль дальше? Или на Гавайи? Да, скорее всего, на Гавайи! Точно.