Безжалостное обольщение

Женевьева не смогла удержаться от неуместного смешка, представив себе отца, вникающим в подобные «проблемы». Даже сами слова «белье», «халат» в его устах звучали комично. Чтобы скрыть смешок, она дико закашлялась, но следующие реплика отца отбила у нее всякую охоту смеяться.

— Мы отправляемся в Трианон в конце недели.

То есть через три дня. Она не могла так внезапно покинуть Новый Орлеан, не обговорив с Домиником планы на лето. Она даже не была уверена, что им удастся повидаться до отъезда. После возвращения с озера Борн он посылал ей через преданную Амелию коротенькие записки, в которых сообщал, когда будет на Рэмпарт-стрит.

А остальное зависело от Женевьевы — сможет ли она улизнуть на свидание. Если ей это не удавалось, Доминик не говорил ни слова и никогда ни о чем не спрашивал. Лишь сказал ей как-то, что в случае крайней необходимости можно связаться с ним через Масперо, но совершенно недвусмысленно дал понять, что этот канал следует использовать только в чрезвычайных обстоятельствах.

Женевьева понимала, что такая предосторожность предпринималась в целях ее безопасности. Сам капер не слишком заботился о том, чтобы замести собственные следы, но настаивал на чрезвычайной осмотрительности со стороны Женевьевы.

Ее это трогало и немного удивляло. Насколько она могла судить, подобная щепетильность не была характерной чертой для бесшабашного Доминика, глубоко и откровенно презиравшего все светские условности и запреты. Иногда она сама была готова пренебречь осторожностью, когда пуританские правила на Ройял-стрит и роль хорошо воспитанной девочки, которую берегут для алтаря, угнетали ее до такой степени, что Женевьева почти физически задыхалась и едва сдерживалась, чтобы, забравшись на крышу, не закричать на весь свет, что она вовсе не такая, какой ее хотят видеть. Она — ветреная любовница пользующегося самой дурной славой в Новом Орлеане разбойника, и это ей очень, очень нравится. Но однажды Женевьева неблагоразумно поведала Доминику о своих настроениях, и тот выбранил ее, словно капризную наивную пятилетнюю девочку. Мало того, отправил домой, лишив любовных утех.

Женевьева решила вступить в разговор:

— Папа, не лучше ли нам отложить поездку до конца будущей недели? Элен не успеет за три дня закончить все свадебные приготовления, а ведь заниматься ими можно, только оставаясь в городе.

А вот чтобы организовать прием на плантации, и трех недель будет достаточно.

— Так было бы действительно лучше, — жалобно подхватила Элен. — Нам нужно съездить к портному и к…

— Ну ладно, ладно, — нетерпеливо перебил Виктор; — Пусть будет конец следующей недели. Что с вами, мадемуазель? Язык проглотили? — вдруг обратился он к Элизе, которая до сих пор не проронила ни слова.