Безжалостное обольщение

Высокомерный и элегантный, опасный и властный Доминик Делакруа исчез: появился веселый, беспечный, взъерошенный пират, умеющий рыбачить и готовить еду под звездным небом, а потом со вкусом облизывать жирные пальцы, свои и ее. Они предавались любви на одеяле в серебряном свете луны.

— Почему ты улыбаешься? — раздраженно спросила Элиза, все еще жалобно всхлипывая. — Ты похожа на кошку, которая только что наелась сметаны. Наверное, радуешься, что через четыре недели избавишься от меня?

— Не говори глупостей! — Как это Элизе всегда удается извратить ее самые добрые намерения! — Если я и радуюсь чему-то при мысли о твоей свадьбе, то радуюсь за тебя.

Не притворяйся, будто тебе не хочется стать мадам Биас, владелицей Виллафранка. Как только медовый месяц закончится и ты поселишься в своем новом доме, к тебе с поздравлениями повалит весь город, ты будешь принимать по четвергам и время от времени давать большие приемы. Тебе это понравится, Элиза.

Элиза немного взбодрилась, а Элен, приняв эстафету у Женевьевы, начала рассказывать ей, какое это удовольствие — быть хозяйкой самой себе, не чьей-то дочерью, а почтенной дамой, самостоятельной и важной.

— И Лоренцо вовсе не противный, — практично заметила Женевьева, — ты ведь сама говорила, что он нравится тебе больше всех твоих поклонников.

— Ах, ты такой еще ребенок! — вздохнула Элиза. — Не в этом дело, ты не понимаешь некоторых вещей, правда, Элен?

На лице Элен отразилось сомнение. Она не знала точно, насколько много понимает в жизни ее младшая падчерица. Но подозревала, что та понимает гораздо больше, чем кто бы то ни было, во всяком случае, больше Элизы.

Женевьева рассмеялась:

— Вам незачем отвечать на этот вопрос, дорогая Элен.

Я поднимусь наверх. На улице слишком жарко.

Оказавшись у себя в комнате, она начала нервно ходить из угла в угол, покусывая губу. Придется оставить записку для Доминика у Масперо, но, чтобы сделать это, надо незаметно выбраться из дома в квартеронском наряде сегодня же во время сиесты, когда по случаю такой жары все будут спать. Даже Виктор и Николас уединятся в своих покоях после обеда, чтобы отдохнуть перед возвращением в контору на набережной, когда жара спадет.

В половине второго, несмотря на зной, Женевьева, прячась в тени витых балконов, быстро шла по направлению к Чартрес-стрит. Она сама не могла бы сказать, почему вдруг, изменив первоначальное намерение, повернула на Рэмпарт-стрит — разве что из-за весьма маловероятной возможности застать там Доминика или хотя бы Сайласа. И даже не думала, что у нее хватит храбрости постучать в дверь, не зная, дома ли Доминик.

Ее слишком пугала перспектива встретить холодный, презрительный взгляд Анжелики.