Безжалостное обольщение

Неужели она не чувствует, что в комнате определенно витает дух безотчетной опасности? Или вызов, который нельзя не заметить в ее тигриных глазах, свидетельствует о том, что Женевьева намеренно играет с огнем, дабы позлить его? «Да, скорее всего так и есть, — решил Доминик. — Ясно, что она не простила меня за вчерашнее».

Вскоре четверо гостей откланялись с любезными улыбками и банальными комплиментами, которые никого не могли обмануть, — Интересно, что они задумали, черт бы их побрал? — вслух размышлял Доминик, меряя шагами гостиную.

— Так уж случилось, что им приятно потанцевать со мной, — с лучезарной улыбкой сообщила Женевьева, слегка передернув плечом.

 — Почему это кажется тебе таким неожиданным? Или теперь уже и танцевать нельзя, не то что флиртовать?

— Не надо передо мной изображать наивную девочку, — рявкнул Доминик, поддаваясь на очевидную провокацию и начисто забывая о благородном решении, принятом на рассвете. — Это дело слишком опасно, моя дорогая, чтобы позволять себе столь глупые игры.

— Глупые игры?! — Женевьева задохнулась от возмущения.

Она резко встала, отчего бледно-зеленая кисея утреннего платья взметнулась вокруг нее. Так вот как он называет мучительное напряжение за карточным столом, отчаянные поиски подходящих слов, чтобы вытянуть из партнеров информацию с помощью якобы невзначай брошенных вопросов! Глупые игры! Она сжала кулаки и вперила взгляд в Доминика, ненавидя его в этот момент за то, что тот поставил ее в безвыходное положение: если рассказать ему правду, Делакруа и впрямь сочтет, что она играет в глупые игры.

— Да, — с нажимом повторил он, снова наполняя стакан янтарной жидкостью, — было непростительно глупо делать столь рискованное замечание.

Разве тебе не пришло в голову, что их совместный приход сюда имеет какую-то цель? Я не могу представить, что именно вызвало их подозрения, но готов биться об заклад, что-то вызвало.

Женевьева, точно знавшая, что их вызвало, решила не продолжать разговор:

— У меня обед с леди Мэрджорибэнкс, я должна переодеться.

Доминик вздохнул и попытался смягчить тон:

— Да? — Она уже взялась за ручку двери, но задержалась.

— Прости, если вчера я был несправедлив. Пусть это не стоит между нами. — Доминик улыбнулся, как он надеялся, мирно.

Но Женевьева уже не была расположена мириться. Она передернула плечами:

— То, что было вчера, я готова забыть, но ты, похоже, собираешься и впредь быть несправедливым и недобрым. Я не желаю больше говорить об этом. — И выскочила из комнаты.

Доминик сделал было шаг к захлопнувшейся с грохотом двери, потом раздраженно тряхнул головой и вернулся к своему шерри.