Безжалостное обольщение

Женевьева, почувствовав, что ко всем ее несчастьям добавилось головокружение и возобновились тошнотворные позывы в желудке, снова села в кресло. Если бы не это, и у нее, как у Доминика, загорелись бы глаза и лицо стало бы настороженным. Но сегодня она выжата эмоционально и физически и к стыду своему готова в любой момент расплакаться, подпирая рукой раскалывающуюся голову. Только себя следовало ей винить в том, что выпила слишком много шампанского, и, конечно, она не могла не понимать, что в значительной мере именно из-за этого произошли бурные события сегодняшнего вечера.

Но вынужденная пробежка по улицам и напряженный длительный разговор, в ходе которого ей пришлось выложить все правду и который, как она догадывалась, еще не закончен, лишили Женевьеву последних сил. На данный момент Наполеон Бонапарт был ей в высшей степени безразличен.

— Фуше, мы продолжим внизу, если, не возражаете, — предложил Доминик, снова открывая дверь. — Сайлас проводит вас в гостиную. Я немедленно присоединюсь к вам.

Фуше поймал взгляд Доминика и, казалось, впервые увидел, как плохо выглядит Женевьева.

— Согласен, — так же отрывисто ответил он.

 — Очень сожалею, что нарушил ваш покой, мадам. — И, чуть щелкнув каблуками, удалился.

— Я не знаю, сколько времени тебе придется отдохнуть, но лучше немного, чем ничего, — сказал Доминик. — Пойдем, я помогу тебе раздеться.

— Но раз мы партнеры, разве я не должна участвовать во всех твоих планах, чего бы они ни касались, — чисто символически воспротивилась она, разрешая поднять себя на ноги.

— В настоящий момент, дитя мое, ты не годишься в партнеры и цыпленку, — уговаривал Доминик, расстегивая на ней платье.

Он уложил ее в кровать за несколько минут, и, как только раскалывающаяся от боли голова коснулась прохладной подушки, глаза у Женевьевы моментально закрылись.

Наклонившись, Доминик убрал ей волосы со лба и нежно поцеловал:

— С разговором о нас с тобой, боюсь, придется немного повременить. Но не очень долго, фея.

Ее ресницы вздрогнули в ответ, что он расценил как согласие, и, задув свечи, Доминик вышел.

— Итак, Фуше, здесь нам никто не помешает. — И Делакруа подошел к камину и встал спиной к огню.

— Вы заинтересованы в том, чтобы помочь Бонапарту бежать с Эльбы? — По форме реплика его была вопросительна, но оба хорошо знали, что это не вопрос, а утверждение, поэтому Доминик лишь слегка наклонил голову в знак согласия.

 — Сейчас как раз настал подходящий для этого момент, — продолжил Фуше, — но Наполеону нужно будет обойти французские и британские суда, патрулирующие пролив. У вас есть опыт в подобных делах, не так ли?

Разлетающиеся брови Доминика вопросительно выгнулись:

— Так значит, вы знаете, кто я?

— О да, мой друг. Уже три дня. — Пожилой царедворец тихо хмыкнул.