Бомба за пазухой

Из города возвращалась колхозная полуторка с пустыми молочными бидонами. Водитель так резко затормозил, когда Нина с горящими глазами отчаянно выбежала ему наперерез с автоматом в руках, в одной юбке и сорочке, что два пустых бидона вылетели из кузова на землю. Потом водитель и дородная женщина в белом халате увидели офицера, который, закусив от напряжения губу, нес на руках старика.

— Банду мы уничтожили, — расхаживая по кабинету, перечислял Бойко. — На опознание трупов мы привезли людей из села, на которое они напали, и тех, кого они осматривали и обыскивали недалеко от контрольного пункта. Их всех опознали. Это одни и те же люди. Принадлежность второй машины установили. Обстоятельства ее похищения объективные и исключают сговор с водителем или руководством автохозяйства. Кто же у них остался? Сам руководитель? Возможно, если это не тот, кто сам себя случайно поджег во время боя.

Бойко поежился и сморщился, вспоминая, как кричал и горел человек. Запах горелой плоти тогда был такой сильный, что перебил запах горючей смеси. И он достиг даже ноздрей Зыкова и Гараева, которые находились далековато от места боя. Алексей слушал капитана, разрисовывая на листке бумаги карандашом четырехгранную башню со звездой на шпиле и раскрашивая на ней тени. Бойко пытался размышлять вслух. Придется как-то менять тактику, учитывая результаты этого боя.

— А если это именно боевая часть диверсионной группы? — предположил Зыков. — Допустим, снайпер или снайперы — это отдельная группа. А есть еще и руководство, которое само на операции не ходит, а только размышляет в каком-нибудь подвале и отдает приказы. И рапорты выслушивает. Может такое быть?

— Может быть и такое, — спокойно согласился Бойко. — Структура группы может быть любая, учитывая цели, ради которых они здесь. Если они намерены захватить паровоз, то в группе есть и железнодорожники.

— Какой паровоз? — удивился Зыков, перестав рисовать.

— Это я к слову, — отмахнулся капитан. — Это просто допущение. Цели-то мы не знаем. И кто-то стрелял в этого монаха. Зачем? Первое, что приходит в голову, это то, что стрелял он в тебя или в Серегину.

— Зачем ему стрелять в Серегину? — пожал плечами Алексей. — В меня зачем — понятно.

— Ох, не верю я все-таки в такие совпадения, — пробормотал Бойко. — Слишком все вокруг этой вашей Нины мутно, как в тумане.

— Да нет там ничего мутного. Любовь у них с Гараевым, хотела перед мужиком хорошо выглядеть. Это же все женские штучки. Белье красивое шелковое у подруги выменивала после дежурства. А оглядывалась, идя ночью по улице, так это объяснимо. Ночь, никогда и не знаешь, кто страшнее: патруль или грабители. А в развалины она заходила чулок поправить.

— Веришь ты ей… — снова угрюмо пробормотал Бойко.