6
0Встречаются семьи, где гуляют оба, но редко, как и бисексуалы. Еще реже — в которых никто не изменяет, как и комбайны, с одним из которых я однажды пересекся: он имел жену, троих детей, поебывал пидоров и сам очко подставлял.
Я смотрел на супругов, разделенных дверным проемом, и пытался не расхохотаться. Правда, с ушастого чмошника глаз не спускал. Сейчас только уж слишком сыкливый из богатых не имеет оружия.
Первой из них оклемалась жена.
— Подлец! — крикнула она и принялась хлестать мужа по морде, будто застукала его с блядью.
Он закрывался руками и отступал. Лилька слишком больно ударилась о его руку, вскрикнула:
— Больно! — и заревела в навзрыд, закрыв лицо руками с ярко-красными ногтями, но очень точно сев на стул у стены в приемной.
— Лиля, Лилечка… — бормотал муж, часто моргая покрасневшим левым глазом.
Видимо, ногтем задела. Ничего, глаз — не пизда, проморгается.
Я подождал, убедился, что с его стороны агрессивных действий не будет, закрыл кабинет на ключ. Выходя из приемной, предупредил:
— Свет не забудьте выключить.
Меня не услышали. Лилька рыдала, а муж шлифовал коленями паркет вокруг нее.
Вэка сидел в Шлемином кабинете. Перед ним стояла двухлитровая бутылка газировки. Очередной запой сменился очередным сухим законом. Оба периода примерно одинаковы, поэтому быть Вэке трезвым еще недели две.
— Будешь? — предложи он и налил в два фужера газировки.
Я пригубил колючую воду с запахом лимона, спросил:
— Говорят, ты церковь строишь?
Смущенный Вэка промолчал.
— Прям, как Лужков! — подъебнул я.
— Он храм строит, а я всего церквушку.
— У тебя и грехов меньше.
— Опять чернуха в голову лезет? — спросил я.
Во время запоев и выхода из них у него часто появляется мысль о самоубийстве. Поэтому я уверен, что Вэку не убьют. Судьба любит помучать самим собой.
— А-а!.. — махнул он рукой, выпил газировку залпом и сморщился так, словно дернул вонючего шмурдяка, настоянного на карбиде.
— Чего звал? — перешел я к делу.
— Да тут твоего компаньона заказали, Варваринова.
— Кто и за сколько? — улыбнулся я, представив, в какое положение теперь попадет Алик.
— Яценко-младший. За тридцатник сторговались, — ответил Вэка. — Договорились, что за неделю сделаем.
— Можешь с ним еще раз потолковать и записать на пленку? А то Алик не поверит, — попросил я. — Допустим, срок увеличь на неделю. Мол, у него охрана, последить надо сначала.
— Можно, конечно, — согласился Вэка.
Как ни странно, нам приходилось убивать только по заказу. Нам платили без базаров. Оно и понятно: под крышей не капает, можно спать спокойно. Весь город знал, что мы — люди солидные, через хуй не кинем, не только с конкурентами поможем разобраться, но и с властями уладим недоразумения.
