Девочка на лето

У нее поднимается настроение, так что это уже хорошо.

– Ох, господи. Ты уверен, что тебе двадцать три и ты не ребенок-переросток?

– Мама сообщила мне, что все мужчины – дети-переростки до тридцати лет. – Я фыркаю. – Или, как в случае с моим отцом, даже в сорок пять.

– Так вот откуда у тебя это.

– Моя потрясающая внешность? Да.

– Я имела в виду твои выходки.

– Выходки? Я пытаюсь помочь тебе, рыжик. Тебе нужно научиться высказываться. Озвучивать свои потребности. Только не говори мне, что ты не сидишь тут и не мечтаешь о том, что вечер мог бы пройти совсем иначе. – Я встречаюсь с ее внезапно встревоженным взглядом. – Ты жалеешь, что ничего не сказала, не так ли?

– Да, – признается она. – Жалею.

– Окей. Тогда я серьезно – потренируйся на мне. Давай попробуем еще раз.

Она подозрительно смотрит на меня.

– Ты собираешься снова наброситься на меня со своим языком?

– Не-а. – Я подмигиваю. – Но приготовься к худшему поцелую в своей жизни.

Несколько часов назад я приказывал себе поддерживать платоническую дружбу любой ценой. Что ж, возможно, этот план провалился, ведь – и я могу ошибаться – поцелуи едва ли подпадают под категорию чего-то платонического.

В свою защиту скажу – это нельзя классифицировать как поцелуй. По крайней мере, не приятный или приемлемый поцелуй. Соприкосновение наших губ – настоящая катастрофа. Ничто не сравнится с тем жарким поцелуем, которым мы обменялись в доме Хартли, когда касание мягких, теплых губ Кэсси возбудило меня настолько, что мне потом было трудно ходить. Этот поцелуй властный и небрежный. У нас обоих проблемы с дыханием, и не в сексуальном смысле. Мой язык, как у звезды боевика, брыкается у нее во рту, словно мы сражаемся за доминирование. На самом деле это вроде как утомительно.

Ее возмущенный вопль вибрирует у моих губ.

– А-а-а, прекрати! Это ужасно! – Она отталкивает меня.

Я смеюсь, вытирая излишки слюны с подбородка.

– Не-а. Мы оба знаем, что на самом деле ты никогда бы ему подобного не сказала. Давай заново. Перенаправь негатив в положительное русло. Сделай это своей проблемой, помнишь?

Ей мгновенно становится стыдно.

– Верно. Я забыла. – Ее губы насмешливо поджимаются. – Извини, что толкнула тебя.

– Все в порядке. – Я делаю глубокий вдох, чтобы запастись кислородом, затем ныряю во второй раунд.

На этот раз, когда мой язык прокладывает себе путь сквозь ее приоткрытые губы, я чувствую твердое прикосновение к своей грудной клетке. Затем Кэсси неловко отстраняется и приказывает:

Я прищуриваю глаза. Она смягчает тон.

– В смысле мне нравится, когда все происходит медленно. – Затем, словно ее осеняет вдохновение, Кэсси изгибает губы в озорной улыбке. – Я люблю, когда меня дразнят. Медленные поцелуи так меня заводят…

О боже. Эти слова что-то со мной делают.