Княжна Разумовская. Спасти Императора

Заговорили мы одновременно с Михаилом, но князь лишь раздраженно мотнул головой.

— Не нужно, — он стиснул зубы и уверенно понес меня к экипажу.

Перед глазами все расплывалось, но я успела заметить, что вокруг царила страшная суета. Туда-сюда сновали офицеры, где-то вдали плакала женщина, постоянно звучали отрывистые приказы и команды.

— Я отвезу княгиню к Кондрату Тимофеевичу. С докладами посылай к нему, — сказал Георгий прежде, чем внести меня в экипаж.

— Аккуратно поезжай, не гони! — я услышала глухой голос графа Каховского, который говорил с извозчиком.

Внутри князь разместил меня на сидении рядом с собой, чтобы я могла на него опираться.

— Вы его схватите? — спросила я, имея в виду Перовского.

Даже в полумраке я заметила, как исказилось лицо Георгия. Он скрипнул зубами и прикрыл глаза.

— Вам больше не нужно об этом волноваться, Варвара Алексеевна. Я не должен был вас отпускать. Не должен был поддаваться, — с невыразимой горечью прошептал он. — Простите меня. Это моя вина.

— Вы не могли мне помешать.

— Мог, — сказал он, — мог, но не стал. Я напрасно вам уступил. Должен был запретить. И лучше бы вы вновь меня возненавидели, чем нынче...

— Шрамом больше, шрамом меньше... — слишком легкомысленно отозвалась я, потому что мысли путались, и боль мешала рассуждать здраво.

Я почувствовала, как по его телу прошла волна горячей дрожи. На краткое мгновение его руки жестче сжались вокруг меня, но спустя один шумный выдох князь заставил себя расслабиться.

— Он мог вас убить. Вы не видели, а я видел. Лезвие прошло в сантиметрах от вашего горла.

— Я сама виновата... — пробормотала я уже заплетающимся языком. — Я его раззадорила...

— Раззадорили? — кажется, он нахмурился.

— Назвала двуличным лицемером, который ни в грош не ставит народ и продался англичанам...

Князь со свистом втянул носом воздух.

— Я запру вас, Варвара, — пообещал он дрогнувшим голосом. — Увезу в деревню и запру.

— Не запрете... меня нельзя запирать... — я говорила уже почти бессознательно.

В голове стоял густой туман, перед глазами давно все слилось в одно темно-серое пятно. В какой-то момент я лишилась чувств и пришла в себя уже, кажется, в докторском кабинете.

— Слава богу.

Было первым, что я услышала, когда открыла глаза. Над собой я увидела лишь темный потолок и потому скосила взгляд: в шаге от кушетки, на которой я лежала, Кондрат Тимофеевич негромко переговаривался о чем-то со своим ассистентом.

Лицо ощущалась невероятно чистым: кажется, с меня смыли всю кровь. Я подняла руку, чтобы проверить, но Георгий, который сидел рядом в кресле, мягко перехватил ее, сжав запястье. Он смотрел на меня с озабоченностью, которая пугала.