Княжна Разумовская. Спасти Императора

Служанка ее побаивалась, а другие слуги, напротив, с довольными улыбками слушали строгую отповедь Киры Кирилловны и ничуть княжне не сочувствовали.

— Назавтра доктор приедет, барышня, — шепнула Соня, когда я уже улеглась в постель.

Я кивнула и взгляд упал на стопку карточек, что лежали на прикроватной тумбочке.

Я потянулась к ним и бегло просмотрела. Несколько надушенных открыток с легкомысленным почерком от девиц — вероятно, подружек или знакомых Варвары. Краткое письмо от отца, лишенное сердечности, которой я почему-то от него ожидала.

Самой последней мне в руки попала простецкая, безликая визитка. На ней строгим, летящим почерком твердой рукой было выведено: «Надеюсь, Вы в добром здравии. Князь Х.»

А на следующее утро меня ждала встреча не только с доктором. Незадолго до обеда сообщили, что в особняк приехал князь Хованский.

Глава 5. По этому поводу Кира Кирилловна развела бурную деятельность. В помощь Соне она позвала своих служанок, и девушки собирали меня в шесть рук. Присутствие посторонних людей в комнате мешало сосредоточиться; из-за постоянной болтовни разболелась голова.

— Это славно, это очень славно, — возбужденно шептала тетушка, придирчиво осматривая разложенные на кровати наряды. — Что он приехал сам. Добрый, добрый знак.

Я не могла ей ответить: старалась не дышать, пока девушки все туже и туже затягивали на мне корсет. Ни рана на голове, ни синяки и ссадины после падения никого не волновали. О вреде корсетов, конечно же, никто не задумывался. О том, что мне нужно нормально дышать — тоже.

Вниз мы спустились вместе. Я шла за графиней, ведя ладонью по гладким поручням лестницы — не ради притворства, а потому, что голова немилосердно кружилась.

Дышать я могла через раз. Тетушка в темно-сером, жемчужного оттенка платье источала радость и довольство. Когда мы вошли в малую гостиную, князь стоял к нам спиной возле дальнего окна, окруженный светом, что пробивался сквозь легкие, газовые шторы.

Он повернулся, чтобы поприветствовать нас: поцеловал воздух чуть повыше ладони, которую протянула ему Кира Кирилловна, и едва заметно склонил голову передо мной.

Его темные глаза с вкраплениями светлых пятен — словно россыпь янтаря на дубовом паркете — оглядели меня цепко и придирчиво.

Князь Хованский был высок и хорошо сложен, и невольно я залюбовалась широкой линией плеч; твердым, гладко выбритым подбородком; высокими скулами и плотно сжатыми губами. Мундир темно-синего, глубокого цвета необычайно ему шел, подчеркивая высокий стан, прямую спину, сильную грудь.

Он был красив зрелой, мужской красотой. Не смазлив, не идеален, не прекрасен.