Княжна Разумовская. Спасти Императора

Сохранит помолвку, чтобы избежать позора и гнева Императора?

Вот, стало быть, как.

Одолжение мне сделал? Считает, что оказывает великую милость, а внимания проявляет меньше, чем к уродской статуэтке на старинном сервизе?!

И такая раненая гордость взыграла во мне! Эмоции захлестнули с головой, злость застлала глаза.

Неудивительно, что Варвара пыталась задеть этого ледяного, надменного, черствого чурбана!

— Благодарю, князь, но ваша милость мне не нужна, — проговорила я так холодно, как только могла. — Мы не любим друг друга, к чему все остальное? Я освобождаю вас от слова.

Вы ничего мне не должны.

И я шагнула назад, скрестив на груди руки в защитном жесте.

Его презрение и холодность укололи меня гораздо сильнее, чем я ожидала.

Он посмотрел на меня взглядом, от которого все внутренности скрутились в тугой узел. Я затрепетала и закусила изнутри щеки, чтобы сохранить остатки самообладания. В его глазах была и злость, и насмешка, и усталость, и … затаенная боль? … и тоска, которую он тщательно скрывал на самой глубине?..

— К чему эта сентиментальность, княжна? Не припоминаю, чтобы вы были к ней склонны. Так не нужно меня разочаровывать сейчас.

Любви промеж нами нет, тут вы правы, и слава Богу! Было бы куда хуже, коли б кто-то из нас был влюблен. Но мое слово — кремень, и не вам освобождать меня от него. Мы поженимся, и все на этом.

Его сухость, его бездушность, его каменная чёрствость окатили меня ледяной водой.

Как я могла, пусть даже и на минуточку, любоваться им?! Как он мог показаться мне симпатичным? Теперь я смотрела на него и не видела ничего, кроме застывших, мрачных глаз и жесткого выражения лица.

Какое он имел право так говорить со мной?!

Что бы тогда ни наговорила ему Варвара, очевидно, не так уж страшны были ее слова и поступки, раз князь решил не разрывать помолвку.

Она не совершила ничего, что уронило ее честь, ее достоинство в глазах света, иначе никогда бы благородный мужчина не решился взять ее в жены.

А следовательно, князь Хованский не имел решительно никаких прав так вести себя со мной! Словно я презренная муха!

Жестокий, бессердечный человек.

Верно, кровь прилила к щекам, и я покраснела. В его взгляде что-то дрогнуло на краткое мгновение, но он моргнул и вновь превратился в каменную статую.

Голова закружилась: сказалось и волнение, и распиравшая меня злость, и проклятый корсет, мешавший дышать. Я приложила ладонь к груди, мечтая вдохнуть полной грудью, неловко ступила назад и подвернула ногу. Но не упала, лишь оступилась и коснулась ковра одним коленом.

Краем глаза я уловила движение перед собой: не без промедления князь подошел ко мне и нехотя — я была уверена! — протянул ладонь.

Я помотала головой и выпростала вперед руку.

— Не нужно, — прошелестела я шепотом, потихоньку приходя в себя.