Княжна Разумовская. Спасти Императора

— одними губами прошептала я, и холод пробежал по спине, отнимая голос.

Георгий нахмурился и проследил за моим взглядом.

— Кто?

Я не могла вымолвить ни слова, но в голове звучало лишь одно: он, он, он.

Это был один из них. Один из трех мужчин, что собрались в гостиной князей Разумовских в ту ночь.

В ту ночь, когда Серж убил сестру.

Двое! Двое из трех были найдены и известны.

Но третий...

Его личность оставалась загадкой.

Он стоял немного в стороне, разговаривая с каким-то мужчиной. Его лицо оставалось скрытым от нас, но я не могла ошибиться. Я помнила эти черты, эту осанку, этот голос.

— Варвара? — князь положил руку мне на плечо.

Я почувствовала его прикосновение, но не могла оторвать взгляд от фигуры предателя.

— Это он, Георгий, — голос мой был сдавленным, я шептала. — Один из тех, кто был в гостиной вместе с Сержем! Помнишь, я говорила тебе?!

Взгляд князя мгновенно сделался холодным, острым, как лезвие ножа.

— Ты уверена? — спросил он тихо.

Я кивнула, чувствуя, как в груди разливается страх, смешанный с гневом.

— Уверена, — выдохнула я. — Я помню его. Вспомнила сейчас, когда увидела.

— Варвара, это тот человек, которого спасли вместе с твоим отцом. Реджинальд Арчибальд Уитли, третий секретарь посольства Великобритании в Российской Империи.

Мои глаза расширились, а дыхание сбилось.

— Это невозможно, — я покачала головой, чувствуя, как руки начинают дрожать.

В ушах зазвенело так, словно с потолка на паркет рухнула хрустальная люстра и разлеталась вокруг тысячей осколков. Я пошатнулась и упала бы, не подхвати меня князь. Он жестко встряхнул меня и заставил посмотреть себе в глаза. Его взгляд сделался непроницаемым.

— Ты уверена?

Я снова взглянула на фигуру у противоположной стены.

— Да.

В ответ до меня донеслось витиеватое ругательство на французском. Затем князь посмотрел на предателя, который, казалось, был поглощен разговором.

— Мне нужно, чтобы ты послушала меня очень внимательно, — сказал он так жестко и строго, как никогда прежде. — Я должен разыскать Михаила. Мы не знаем и не можем знать, что они задумали. Бросаться на него сейчас с голыми руками крайне опасно.

Я кивнула. Я и сама думала о том же.

— Ты останешься здесь. На этом самом месте.

— Ты понимаешь меня? — спросил он резко. Его скулы были напряжены.

Я вновь кивнула.

Он отпустил мои плечи, но наклонился ближе, почти коснулся своим лбом моего.

— Я клянусь, Варвара, я разберусь с этим. Ты мне веришь?

Я зажмурилась, пытаясь заглушить страх, который бился где-то внутри.

— Верю, — прошептала я.

Георгий еще мгновение смотрел на меня, словно проверяя, не ослышался ли он.