Эффект Грэхема

Джиджи прислоняется к двери, скрестив на груди руки.

– Это обман по умолчанию. – Она неодобрительно покачивает головой. – Я только что познакомила тебя со своей семьей, а ты не мог мне сказать, что у тебя брат есть?

Я закусываю губу до крови, потом заставляю себя расслабиться и сделать глубокий вдох.

– Я не держал это в тайне намеренно, – наконец признаюсь я. – Впервые речь о моем знакомстве с Оуэном зашла в ту пору, когда я еще не рассказал тебе про своего отца и не был готов к тому, что все это дерьмо выйдет наружу. Так что я сделал вид, что мы просто друзья со времен Финикса. А потом, честно говоря, забыл.

– Забыл, – недоверчиво вторит она.

– Так ведь мы никогда больше не поднимали эту тему, никогда не говорили об Оуэне, – напоминаю я.

– Верно, и почему же?

Я сажусь на край кровати, запустив обе руки в волосы.

– Потому что говорить о прошлом я ненавижу. И ты об этом знаешь.

– Но ты сказал, что постараешься, – в отчаянии произносит она.

– Знаю. Прости меня. Просто… мне подобное плохо дается. – Я вздыхаю, и на меня накатывает сожаление. – Мы сводные братья. Отцы у нас разные.

Только общая мертвая мать.

Я торопливо сглатываю ком в горле.

Джиджи, будто почувствовав, насколько болезненным становится для меня разговор, садится рядом. На ней до сих пор сверкающее серебристое платье, от которого я весь вечер не мог отвести глаз.

– Почему же ты оказался в приемной семье? – недоуменно спрашивает она. – У тебя ведь есть сводный брат. И Оуэн за вечер неоднократно упоминал своих родителей. Почему его семья тебя не приняла?

К горлу подступает тошнота.

– Не приняли, и все.

– Насколько он старше?

– На два года. Когда умерла мама, ему было восемь. Но он с нами тогда уже не жил, – объясняю я. – Мама развелась с его отцом, когда Оуэну был всего год. Потом встретила моего отца и почти сразу забеременела мной. До ее смерти Оуэн жил с нами почти год.

– Мы были лучшими друзьями. До сих пор лучшие друзья. – Я демонстрирую запястье. – Это он тот друг, насчет которого ты меня любишь поддразнивать. Обзавелись этими гребаными браслетами в шестнадцать, и они до сих пор не развалились.

Она улыбается, и я чувствую, что ее гнев отступает.

– Думаю, это хороший знак.

– Так или иначе, когда Оуэну было семь, его отец снова женился. На очень приятной женщине по имени Сара. У нее уже была дочь от предыдущего брака. Расс, отец Оуэна, хотел, чтобы они стали одной семьей, так что он бился с моей мамой за право полной опеки. Сказал суду, что может обеспечить сыну более благоприятные условия. У него был выше доход, он жил в хорошем районе. Мама не могла позволить хорошего адвоката, чтобы с ним биться, и в конечном счете уступила.