Эффект Грэхема

Разговоры ничего не меняют. Нельзя изменить прошлое или…

– Не надо, – тихо просит Джиджи. – Не надо закапывать все в себе. Я прямо чувствую, что ты как раз этим и занимаешься.

Она с силой берет меня за подбородок, вынуждая посмотреть ей в глаза. Я вздрагиваю.

– Ты так сильно хочешь, чтобы в твоем прошлом не было ничего подобного, но что случилось, то случилось. Теперь я понимаю, насколько все было паршиво, и ужасно тебе сочувствую. Но в этом нет твоей вины. Ты не несешь ответственность за случившееся, только твой отец.

– Тогда прекрати брать на себя ответственность за его поступки. Позволь себе порадоваться тому, что у вас с братом хорошие отношения. Не надо чувствовать себя виноватым.

– Но я все равно чувствую, – бормочу я и, кажется, впервые в жизни произношу эти слова вслух.

Оуэну я никогда не говорил, что чувствую по этому поводу.

Меня пугает, что Джиджи я могу рассказать обо всем. Позволить себе уязвимость. И я не боюсь ее реакции. Во мне нет ни капли страха, что она меня осудит.

Обнимаю ее за талию, ласково поглаживаю по спине. Прижавшись рукой к ее щеке, смотрю в ее прекрасное лицо. Когда я с ней, когда думаю о ней, сердце мое готово выскочить из груди.

Я склоняюсь к ней в поцелуе.

– Я недостоин тебя, – шепчу я ей.

У Джиджи в глазах поднимается тревога.

– Не знаю, буду ли достоин хоть когда-нибудь. Но я хочу попытаться.

Я действительно хочу, я говорю серьезно. Даже зная о собственных недостатках, я попытаюсь подняться над собой ради этой женщины. Благодаря ей я становлюсь лучше.

Горло мне сдавливают эмоции.

– Эй, – она легонько касается моего подбородка. – Ты что?

У нее перехватывает дыхание.

Я никогда прежде не произносил этих слов, но прямо сейчас вкладываю в признание каждую частичку себя. Она – та самая. Единственная.

– Я люблю тебя, Джиджи.

Лицо ее озаряет ослепительная улыбка.

– Я тоже люблю тебя, Люк.

И что-то во мне переворачивается, когда я слышу, как она произносит имя, которое я так долго ненавидел, которого всегда сторонился. Она произносит его так нежно, и она такая красавица, и признается мне в любви, и… полагаю, я не прочь быть Люком.

Я стану тем, кем она захочет меня видеть.

На следующий день я, натянув футболку, выскальзываю из спальни. Еще рано, но мой брат уже сидит в кухне роскошного номера. Джиджи крепко спит за закрытой дверью нашей комнаты. Алекс, должно быть, тоже, потому что ее нигде не видно.

– С новым годом! Хочешь кофе?

В номере стоит дорогая кофе-машина с изысканным кофе, который обычно подают хипстерам во всяких буржуйских кафе.

– Шикарно, – тяну я, и он фыркает.

Через минуту он протягивает мне чашку – такую горячую, что над ней поднимается парок. Мы переходим в гостиную, садимся на мягкий диван.