Эффект Грэхема

Эдли, когда я подхожу, улыбается и говорит:

– Потом найди меня, ладно?

Едва мы остаемся наедине, Фэрли тоже улыбается.

– Это было невероятно. Редко увидишь такую игру.

Я чувствую, как расплываюсь в улыбке.

– Спасибо. Давненько я так не зажигала.

– Три подряд, а? Смотрю, используешь приемчики своего отца.

Впрочем, я не собираюсь спорить с человеком, который вот-вот станет моим тренером.

– Как бы то ни было, – продолжает он, – я хотел с тобой поговорить.

– Хорошо, – я стараюсь сдержать рвущееся наружу ликование.

– Мы с помощниками большую часть осени собирали команду. Как ты знаешь, это трудный процесс – поэтому он и занял столько времени. И еще потому, что у тренера Мерфи был свой подход к делу, а у меня – свой. Я более скрупулезно изучаю кандидатов. Меня меньше волнует статистика, больше интересует, как игроки будут взаимодействовать на льду. Как ты знаешь, в профессиональной лиге есть несколько очень талантливых женщин. Большинство из них старше, у них больше опыта. Многие уже участвовали в международных соревнованиях и прекрасно себя проявили.

Я киваю. Понятно, что костяк состава образуют как раз такие женщины.

– И, поскольку в этой сфере столько талантливых игроков, в этот раз мы берем только двоих девушек из студенческого хоккея. – Он снова улыбается мне. – Ты в этом деле одна из лучших.

Я стараюсь отрешиться от того, как ускоряется пульс. Боже. Фэрли не просто умеет растянуть ожидание, он в совершенстве овладел этим искусством.

– Учитывая все вышесказанное, я решил, что стоит лично сказать тебе, что все места уже заняты. Прости, Джиджи. На этот раз ты в команду не войдешь.

Автобус привозит нас в кампус около одиннадцати, а до дома я добираюсь ближе к полуночи. Шейн с Беккеттом сразу отправились на вечеринку сестринства «Каппа Бета», намереваясь отметить наше попадание в финал перепихоном с максимально возможным количеством женщин. Впрочем, как бы ни радовали меня результаты сегодняшней игры, я совершенно вымотан и готов отправиться домой.

Подъехав, я замечаю припаркованный на обочине белый внедорожник. В гостиной горит свет. Джиджи, должно быть, воспользовалась ключом, который я ей дал как раз для таких случаев.

Я обнаруживаю ее на диване. Она сидит молча, невидящим взглядом таращится в экран телевизора, где показывают какой-то боевик.

– Привет. Давно ты тут? – спрашиваю я с порога. – Почему не написала, что зайдешь?

– Телефон сел. – В голосе у нее – ни единой эмоции, и я начинаю волноваться.

– Что не так? – тут же спрашиваю я. Что-то в ней не так, она на себя не похожа: начиная с безучастного выражения лица и заканчивая равнодушным голосом. Женская команда сегодня буквально ворвалась в финал – она должна улыбаться от уха до уха.