Её несносный студент

Знаешь почему? Знаешь, в чем причина?

Я молчу, только головой легонько качаю.

— В тебе, Ксюша, в тебя, блядь. Знаешь, что было после твоего ухода из лицея? Я загулял, Александровна, так загулял, что мой отец постарел лет на десять, а у матери появились седые волосы. Я пил, трахал все что движется и гонял на тачке бухой в стельку. И так продолжалось до тех пор, пока один очень хороший человек мне популярно не разъяснил, что так не пойдет. Популярно, это, Ксюша, по почкам и печени, а еще по роже, так, чтобы наверняка понял.

Я стою, слушаю эту душераздирающую речь, стойко выдерживая бешеный, горящий адским пламенем взгляд Волкова, а у самой сердце разрывается и все внутри пылает.

Мне хочется кричать, но крик где-то посреди горла застревает. Это что же, это я с ним все это сделала? Это мой уход на него так повлиял? Мои слова?

— Тихо-тихо, малыш, ну чего ты, — его тон становится мягче, Егор как-то слишком быстро успокаивается, а я лишь спустя секунды понимаю причины мгновенной в нем перемены. Слезы. Мои слезы, катящиеся по щекам.

Господи, я же… я же могла его угробить.

— Тише, тссс, я тебе это рассказал не для того, чтобы ты себя винила, — он обхватывает ладонями мое лицо и начинает покрывать его поцелуями, — я просто хочу, чтобы ты понимала: я без тебя не могу, я, блядь, без тебя не дышу, Александровна, да я с первого взгляда в тебя втрескался еще в тот день, первого сентября и я нихрена не могу с этим поделать, и не хочу ничего делать.

Я тебя люблю, ты можешь это наконец понять?

— Я тоже тебя люблю, но квартира — это слишком, — восклицаю на эмоциях и понимаю, что сказала лишь в тот момент, когда на лице Егора появляется широченная улыбка.

— А ну-ка повтори, — он наклоняется ближе, почти касаясь губами моих.

— Квартира — это слишком, — повторяю, прекрасно понимая, что не это он хочет от меня услышать.

— Не это, другое, Ксюша, повтори то, что ты сказала перед этим.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу тихо, не веря в то, что действительно это говорю.

— Егор, да погоди ты, постой, я серьезно.

— Егор, ну зачем, у нас же все хорошо было, мы же…

— Ксюш, — он снова меня перебивает, — ты просто поставь себя на мое место и представь, как я себя чувствую. Я тебе в любви признался, я обещание тебе дал, и при этом живу в твоей квартире.

По-твоему, это нормально?

— Почему нет-то? — я искренне не понимаю, что его смущает.

— Да потому что я мужчина, Ксюша!

— И я в этом не сомневаюсь.

— Это хорошо, — он кивает, — но, Ксюш, это неправильно, я ответственность взял, я тебе обещал, в конце концов мне перед Ариной Викторовной стыдно!

— А мама-то тут причем? — я окончательно теряю связь.

— При том, я ее получается из родного дома выставил, чтобы что получается? Жить там самому? Нет уж.