Год Ветра

Я потянулась к телефону мужа, выключила свет и звук. У Ветра телефон на замке, но я знала код. Просто если потеряет или кто-то вытащит, нужно чтобы был закрыт. У нас не было секретов. И кто-то мог сказать, что два месяца супружеской жизни это ничто, и я бы возразила на это. Ведь мы давно вместе, больше года. Да, у нас случилась суровая разлука, где я считала себя одинокой, а у Ильи сидели волосы от переживаний. И мне нравилось, что всё у нас происходило сейчас так быстро. Мне же будет двадцать лет, муж работает, я поступлю учиться заочно, квартира и машина есть… Ребёнка не было.

Я смотрела в незанавешенное окно, из него ничего кроме неба не было видно, и было очень темно по сравнению с Москвой. Не так много фонарей, не создавалось зарево над городом.

Это зародилось в парке аттракционов, когда я увидела маленький чудесный трамвайчик и представляла, как большой и сильный Илья усаживает нашего малыша на кресло, чтобы он покатался. Нет, раньше! Когда я представляла, что в нашей машине есть детское сиденье, и малыш едет с нами. Мы также свободны, мы можем ехать куда захотим, только с нами ещё и ребёнок. Вот почему-то котика или собачку не хотелось. Хотя лучше никому не говорить, что я так сравниваю. А почему мне не сравнивать, когда молодые пары заводят именно животных, а не детей. Я с ними согласна, если ты за котиком или щеночком не можешь ухаживать, куда тебе дети. Это такая проверка. Хотя, если мужчина заявляет: «можешь рожать мне сыновей», то тут задумаешься. Чем я и занялась., думала.

— Чего не спишь? — сонно спросил Илья.

— Я хочу подарить тебе сына, — сказала я и повернулась к нему, приподнялась на локтях, чтобы было удобно смотреть в его умиротворённое лицо. Не открывая глаз, Илья протянул ко мне пустые ладони.

— Давай, — улыбнулся.

— Я серьёзно, — обиделась я.

— Я тоже, с момента, как мы занимаемся любовью без презерватива.

— Но мы как-то сразу упустили это, а беременности нет.

— Говорят, это не просто. А будешь много думать, скоро состаришься, — он сграбастал меня в объятия, и прижал к себе, укладываясь на бок.

Горячий, грел как печка. Мне нравилось. Хотя я уже не болела, но всё время мёрзла, это такое явление, которое наверно долго после пожара не пройдёт. И шрамы не пройдут долго… Действительно много думать нельзя.

Почему я не беременна?

Вдруг у нас никогда не будет детей?!

— Сердце как бьётся! Представляю, что ты себе надумала, — усмехнулся Илья.

— Глупый маленький мышонок отвечает ей спросонок: «Нет, твой голос нехорош. Слишком громко ты поешь!»

— Мышонок, — он сильнее прижал меня к себе и поцеловал в макушку, а член опять дёргался и твердел. — Ребёнка хочешь, а детских стихов не знаешь. Это сказка о глупом мышонке, и к тебе она почти не имеет отношения.