Год Ветра

— Больше не буду сексом заниматься, — расстроилась я и вылезла из-под его объятий, укрыв наглый член одеялом.

Взяла свой телефон и пошла в душ.

Там, сидя на унитазе, читала Самуила Маршака «Сказку о глупом мышонке». И плакала, потому что в моей жизни было огромное упущение. Никто в детстве мне сказок не читал, а в интернат я попала уже в десять лет. И если у меня будет ребёнок, то я буду вместе с ним узнавать такие чудесные стихи. Слишком многое буду проходить вместе с новым человеком, ведь сама была лишена материнской заботы и любви, отцовского внимания… Папа ведь обо мне вспомнил, только когда вышел из тюрьмы, а я была уже подростком. Так мало мне досталось родительского тепла.

Я вымылась. Оделась в лёгкую пижаму и забралась Илье под бочок. Он уже спал, но даже в таком состоянии, обнял меня, ложась так, чтобы на меня не давила рука, не мешало ничего.

Ветер будет хорошим отцом, заботливым. И если не сын, а дочь родиться, то она всё равно получит всё, что не получила я. У нас всё будет полноценное и правильное, или приближенное к идеалу. Потому что мы с мужем серьёзно пострадали в этой жизни, пусть бы всё было дальше хорошо.

Приедем в Москву и схожу к женскому врачу, проверюсь, может придётся котёнка заводить… Но я бы лучше ребёночка, потому что стихи хорошие, сразу запомнила большой отрывок, уже могу читать ребёнку.

Долго не могла уснуть, столько мыслей в голове. Хотелось беременность вот прямо сейчас, но, к сожалению, не всё так просто. Я опять втихаря смотрела статьи про то, как многие не могут зачать ребёнка. И в три часа ночи лапища Ветра упала на экран моего телефона, и несчастный гаджет улетел в другую часть комнаты в угол. И горел там, пока не утомился, и не исчез в темноте полностью. Мне хватило закрыть глаза, чтобы сразу уснуть. И снился мне ребёнок, маленький мальчик с копной светлых волос.

Копной… Светлых… Волос…

Я открыла глаза. Малыш присел на корточки, сложив ручки вместе. Видимо от того, что были кудри, волосы коротко не стригли. Глаза круглые, большие голубого цвета. Румяный. На нём желтая футболочка и бежевые шортики. Около нашей кровати присел, чтобы рассмотреть меня. А носочки грязные. Но это совершенно его не портило, он похож на игрушку.

— Я тебя помню, — заискивающе прошептала я Лёшеньке. — Ты был лялей, а теперь большой мальчик.

Приблизительно три года или около этого. Я точно не знала. Ребёнок не улыбался, сидел поджав губы, продолжая смотреть на меня. Очень серьёзно хмурил брови.

Я же думала, что ему подарить. Это желание было непреодолимым. Села, мальчик встал.

На кухне за походным низким столом сидела Оля. Та самая гулящая алкоголичка, которая с пьяну выбралась из горящего барака, забыв там своего ребёнка. Не сразу узнала её. Она наверное больше не пила и не гуляла.