Я отведу тебя в место силы...

- На тех фото ведь она? – даже не спрашивала, а скорее утверждала Анна.

- Сестра моего друга.

- А она знает о твоих чувствах?

- Ну, ты хотя бы обменялся с ней телефонами?

- Да в том-то и дело, что нет, - выпалил он.

- Ох! Ты меня, конечно, извини, Чимин, но ты – дурак!

- Да сам знаю! – поморщился он. – Но что я должен был сделать?! Я здесь, а она – там!

- Чем она занимается?

- Она художница и музыкант – играет в оркестре филармонии.

- Ну что ж, хотя бы что-то у нас есть! – покивала она каким-то своим мыслям.

- «У нас»? – переспросил мужчина.

- Так я не поняла – ты хочешь-таки найти ее? Или нет?

- Я-то хочу, очень хочу! Но, менеджер! Имею ли я право рушить ее жизнь?! – горько спросил он.

- Ох, ты все-таки беспросветный дурак! – жалостливо произнесла Анна. – А девушка? Что ты знаешь о ее чувствах?

- Мне кажется, что она тоже любит меня…

- «Кажется»? – выделила голосом менеджер.

- Я думаю, что тоже очень нравлюсь ей.

- Ну, это уже, как минимум, неплохо! Ладно, дружок, мне нужно больше информации. Ты хотя бы фамилию ее знаешь?

- Слу-у-ушай! А известный кайчи Мегедеков – это…

- Ее дед, - закончил Чимин.

- О, так я наслышана об их семье. А девушка на каком, говоришь, инструменте играет?

- Как и дед – на топшууре, - улыбнулся он.

- Ай да умница! Ну, это серьезно облегчает нашу задачу! – и она довольно потерла руки.

- Менеджер, ты что задумала? – подозрительно посмотрел на женщину Чимин.

А Анна решительно хлопнула в ладоши:

- Будем искать твою Лунную Красавицу!

- Если ты еще не забыл, там, в городе, по-прежнему живет мой сын. Вот и попрошу Игорька наведаться в филармонию…

- Менеджер, ты знаешь, что я тебя люблю?! – засмеялся Чимин.

- Ну, примерно догадываюсь, - так же, смехом, ответила ему Анна. – Ладно, Чимин, пойдем! Работу за нас никто не сделает, - и поднялась со скамьи.

Мужчина поспешил вслед за женщиной.

В душе его крепла надежда, что на этот раз все точно получится. Ведь не зря у их группы такой чудесный менеджер.

Отпуск подходил к концу. Время шло, а боль, поселившаяся в душе, никуда не исчезала. Казалось, она проросла там, глубоко пустила корни и колола острой иголкой при любом, внезапно всплывающем воспоминании.

Боль эта была такой острой и сильной, что выбивала слезы из глаз и вышибала дыхание из легких. И тогда девушка вешала на плечо свою холщовую сумку с альбомом и уходила из дома – подальше за село, где можно было, не сдерживаясь, выплакаться и только после этого получить хоть какое-то, хоть временное облегчение.

Лёжа на траве, она часами бездумно смотрела в высокое небо, неосознанно повторяя позу Чимина в тот далекий уже день, когда произошла стычка с Эркином.

Однажды Айсулу вдруг поняла, что она так и не подарила мужчине ни одного из своих рисунков – а ведь он просил об этом.