Я отведу тебя в место силы...

Его лицо вдруг исказила гримаса:

- Что ты смеешься?! Я серьезно!

Айсулу внезапно оборвала смех:

- Послушай, сколько раз еще тебе нужно сказать, чтобы ты понял – этого никогда не будет. Я не хочу быть тебе никем – ни девушкой, ни парой, ни даже другом! Пойми это, наконец!

- Всё не можешь забыть этого корейца?! – выпалил он. – Брось! Он-то давным-давно забыл тебя в своей Корее. А я – вот он, рядом! Так и быть, я готов взять тебя даже после него! Чего ты ломаешься, ну?!

Глаза ее расширились, на губах появилась неверящая улыбка:

- Что?! Ты «готов взять меня»?! «Готов взять меня»?! – потом низким, сердитым голосом сказала. – А я не готова! Я не хочу! Отстань ты уже от меня! У нас с тобой все равно бы ничего не получилось.

- Да у тебя и с ним ничего не получилось, разве не так?!

- Пусть так, - ровно сказала девушка. – Но и с тобой быть я не хочу.

- Дура! Тупая дура! Да кто тебя после него возьмет?! Только я…

- А, так ты у нас, оказывается, благодетель?! – насмешливо протянула она. И бросила брезгливо. – Уходи! Видеть тебя не могу!

- Ну, и черт с тобой! Потом еще прибежишь – да поздно будет! – он злобно сплюнул в дорожную пыль и, круто развернувшись, ушел.

А Айсулу, обессиленно поникнув плечами, продолжила путь домой, глотая опять внезапно пришедшие слезы. Но у дома решительно отерла глаза, выдохнула и вошла во двор с уже спокойным лицом.

Через пару дней она уехала в город, забрав все свои альбомы и принадлежности для рисования. И конечно то, что напоминало ей о музыканте – маленькая иконка святой Матроны, которую она все-таки купила тогда на Патмосе, подобная той, что приобрел Чимин, и магнит-домик с чилимом.

Прощаясь с сестрой, девушка наказала той не бросать занятия корейским языком, и девочка пообещала – ей и самой очень нравились эти уроки.

Дома она прикрепила магнит к небольшому компактному холодильнику и каждый раз, подходя к нему, чтобы достать продукты, прикасалась к древесине домика, поглаживала подвеску водяного ореха.

Иконка заняла свое место на тумбочке у кровати, и девушка взяла привычку перед сном обращаться к святой, не молясь, нет – потому что молитв она не знала, но прося ее помочь, дать ей только один, хотя бы крошечный шанс.

Вскоре опять работа затянула ее в свой бесконечный круговорот – репетиции оркестра, выступления на концертах, запись музыки, разучивание своих партий. Она находила еще время дома, по вечерам, рисовать и прослушивать видеоуроки. Это отнимало все свободное время, но Айсулу только радовалась – не оставалось времени для хандры.

Однажды вечером, когда репетиция уже закончилась и девушка, достав из сумки телефон, включила его, она увидела восемь пропущенных звонков от сестры. Вдруг испугавшись, не случилось ли чего дома, набрала номер Эркелей.