Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Снимать её через ноги не нужно было, достаточно раскрутить сложно наверченную ткань…

Когда он предстал передо мной, полностью обнажённый, я вспыхнула и отвела взгляд. Нет, конечно, я готовилась к тому, что мои воспитанницы когда-нибудь повзрослеют и придётся объяснять им интимные различия, а то и наставлять перед первой брачной ночью. С анатомией человеческой я прекрасно была знакома, но на картинках из медицинского трактата, с коим теви Минци счёл нужным меня ознакомить сразу после помолвки, ничего подобного и близко изображено не было… То есть оно вот так и должно быть… вверх? А это точно нормально?.. Боги милостивые, а как?.. Такое…

Вепрь, порыкивая, опустился в воду рядом со мной. Это меня она скрывала по грудь, а его едва до пояса. Заботливые дови ещё натаскали мне местных косметических средств, и в них он, похоже, разбирался получше моего. Или это снова было ритуалом? Зачерпнув пальцем жирной синей глины из плошки, Рид провёл им от межбровья до кончика моего носа.

– М-мне… мне тоже так надо… сделать? – запинаясь, уточнила я.

Вепрь коротко хохотнул и покачал головой.

– Ничего тебе делать не надо, золото моей души, – опалил он дыханием мои губы. – Трястись особенно. А то волну не хуже Моаны гонишь, аурем… Зачем меня боишься?

– Я не вас… не тебя…

Ай, да будь что будет! И сама потянулась к нему, вжимаясь в широкую грудь. Потряхивало, да. А горячие руки уже легли на спину, успокаивающе поглаживая. А прежде, кажется, окунулись в какое-то масло. Вепрь ещё осторожно подхватил меня под бёдра и усадил на себя. Ну… не так, как обычно дамы верхом в седле ездят. Не боком. И в живот мне немедленно упёрлось оно… Вот то самое. Боги милостивые…

Лица наши теперь были на одном уровне, а мои руки сами потянулись к волосам, заскользили по широким плечам – как давно мне хотелось это сделать… А он всё гладил и гладил, снимая волнение: по спине, по груди, по бёдрам. И горячая вода тоже сделала своё дело: расслабила, успокоила.

Пальцы дэвра умели выплетать не только тонкие косицы и вскоре подарили очень необычные ощущения в самом деликатном месте, отчего я с удивлением распахнула глаза и только прильнула сильнее.

А потом взяли своё – то, что сама обещала подарить.

– Моя, – глухо рыкнул он. – Принимаю твою кровь, атаранги-мана…

– Мой, – выдохнула я, не обращая внимания на неприятную резь. – И сердце моё забери, кайарахи…

И, отведя его руку и приподнявшись, окончательно слилась в одно целое со своей половиной.

…Скольких сил ему стоило сдерживать себя поначалу, я поняла лишь на третий день, когда всё зажило окончательно, и Вепрь обрушил на меня всю свою истинно дикарскую страсть. А уж какие звуки он заставлял издавать меня, играя на мне, будто на инструменте, и вспоминать стыдно… Нет, лукавлю.