КГБ в смокинге. Книга 1

— Без вас? Это было бы грубейшим нарушением субординации.

— Если уж вы заговорили о субординации, то будьте любезны не паясничать, а слушать меня внимательно.

— Есть! — гаркнула я что есть силы.

На секунду в трубке наступило молчание. Тополев, видимо, размышлял, стоит ли заводить скандал по телефону или лучше дождаться более подходящего момента. Очевидно, подполковник остановился на втором варианте, потому что сказал более спокойно:

— У вас мало времени.

— Вы меня уже цитируете?

— Потому что это я сказала вашему мутанту с гульфиками вместо глаз, что у меня мало времени.

— Валентина Васильевна, — Тополев шумно вздохнул. — Вы можете разговаривать, как нормальный человек?

— Вы считаете, что в вашей теплой компании можно оставаться нормальным человеком?

— Мы теряем время, Мальцева.

— Хорошо. Я слушаю вас.

— Вы полностью следуете инструкции, которую вам дали по телефону.

— Полностью? — переспросила я.

— Все остается в силе: вы выполняете свое дело, мы — свое. Надеюсь, проколов не будет. Во всяком случае, с нашей стороны.

— У этого дела есть неприятный момент.

— У этого дела масса неприятных моментов. Какой именно вы имеете в виду?

— Как мне сказать обо всем редактору? Человек, можно сказать, уже в пижаме. А тут — подъем, выходи с вещами, едем на ночь глядя в Волендам!

— Так и скажите: так, мол, и так, ваш старый друг из венской газеты «Курир» по фамилии Мельцер, узнав, что вы находитесь в Амстердаме, только что позвонил вам в номер и пригласил к себе в Волендам, где он пишет книгу о международном терроризме («На автобиографическом материале», — добавила я про себя), отпраздновать с шампанским Новый год. Поскольку вы с ним находитесь в чисто дружеских отношениях, то решили пригласить на эту встречу и вашего уважаемого редактора. Так сказать, для компании. Интернациональное братство журналистов. Устраивает вас такой вариант?

— А мой коллега Мельцер, судя по всему, человек зажиточный, так?

— Вы говорите о билетах на поезд и оплаченных номерах в отеле? Да, он человек состоятельный и может позволить себе такой жест. В конце концов, на Западе это даже принято.

— А как я объясню своему редактору ситуацию, когда господин Курт Мельцер из венской газеты «Курир» широко распахнет объятия при виде меня и на добротном московском диалекте воскликнет: «Валюха, старая ты корова!»?

— Да бросьте, Валентина Васильевна, — с неожиданной усталостью в голосе сказал Матвей. — О каких объяснениях вы мне толкуете? Редактор ваш — человек неглупый и, вдобавок ко всему, с прекрасно развитым инстинктом самосохранения, чему, кстати, вам не мешало бы у него поучиться. Он уже давно все понял, так что ваши объяснения будут лишь проформой, не более. Поэтому он выполнит все, что вы ему скажете.