Развод и девичья фамилия

Или мы?

Кира взяла его за щеки и прижала лбом к своему лбу. Он старался не делать никаких движений, чтобы не увязнуть еще глубже, так, что не выберешься.

– Серый, я… так давно… ужасно давно…

– Давно, – согласился он.

– Ты… не приставай ко мне… я не справлюсь, а потом…

– Да, – опять согласился он.

Легко было говорить себе, что он не должен, не может, что больше никогда и ни за что. Он наклонился и потерся щекой о ее щеку.

– М-м… – выдохнула она.

Чайник на заднем плане бурно задышал и щелкнул кнопочкой.

Кира оторвалась от Сергея, метнулась к холодильнику и распахнула его.

– Хочешь колбасы? – спросила она оттуда.

– Нет.

– А йогурта?

– Нет.

– А сыра?

– Кира, закрой холодильник и сядь, – велел он, строго контролируя каждое слово. – Я тебе обещаю. В общем, я постараюсь.

– Хорошо, – согласилась Кира, – только ты рассказывай мне про убийство и больше ни о чем не спрашивай. Ладно?

– Ладно. Ты не знаешь, зачем мы развелись?

– Сергей!

– Да, – быстро сказал он и потер лицо, – про убийство так про убийство. На чем мы остановились?

Они остановились на том, что он стал прижимать ее к себе, и тереться щекой о ее макушку, и целовать за ухом, и она обнимала его и даже несколько раз переступила ногами, чтобы быть поближе к нему.

– Как ты думаешь, разбудить его?

– Пусть спит.

– Он хотел чаю.

– Кира, он же не проспит здесь всю ночь! Проснется, и дадим ему чаю.

– Он так тебя ждал. Рыдал из-за того, что тебя не было.

– Я приехал.

Он приехал, сел рядом с ней на пол и стал ее качать, как маленькую, а потом повел в ванную и ужинать, и беда отпустила, вынула из Киры кривые желтые когти, перестала терзать, хоть на время.

– Что ты говорил про редакционные дела и про то, что здесь были только свои?

– Марья Семеновна сказала мне, что не было чужих. В твоих бумагах мог копаться только кто-то из редакции, правильно? Ну, потому что никому из наших соседей нет дела до твоих бумаг на даче в Малаховке!

– Конечно, нет, – согласилась Кира.

– Вот и выходит черт знает что! – выпалил Сергей, злобно прихлебывая огненный кофе. – В подъезде никого из редакционных не было. В Малаховке был кто-то из редакции. И дальше что?

– Что?

Он раздраженно пожал плечами.

Кира поболтала ложечкой в своей чашке. Она растворимый кофе терпеть не могла, хотя все пятнадцать лет совместной жизни с любителем кофе из банки честно пыталась приучить себя к нему.

– Сереж, а может, в Малаховке был вор? Ну, обычный дачный жулик. Сейчас кругом полно жуликов."

"Сергей опять посмотрел на нее жалостливо – студентка оказалась даже более тупой, чем профессор предполагал поначалу.

– Обычному дачному жулику не нужны бумаги из письменного стола. Обычный дачный жулик не ездит на машине.