Развод и девичья фамилия

Кира стала читать, и читала очень внимательно и кое-где даже перечитывала. Ухоженная рука с неброским солидным маникюром перевернула страницу. Длинная лохматая челка вывалилась из-за уха, и Кира нетерпеливо заправила ее, звякнули браслеты.

О-ох, по-бабьи вздохнула Верочка, грехи наши тяжкие!.. Почему у нее, у этой самой Киры, так естественно и просто получается быть такой, какая она есть?

Одиннадцатый час, подчиненная ни с того ни с сего нагрянула, сегодня милиция целый день ее полоскала, а потом они с Хромым еще к Костенькиным родным ездили, а вид у нее такой, как будто она с утра до вечера просидела в салоне «Жак Дессанж» или, на худой конец, «Элизабет Арден»! Вот почему ни у кого не получается, а у нее получается, откуда он берется, этот неподражаемый лоск, как его добыть тем, кто не получил от рождения?!

Верочка незаметно вытерла о юбку вспотевшие от неожиданного всплеска ненависти к Кире ладошки и огляделась.

Она приходила сюда несколько раз и каждый раз жадно осматривалась, изо всех сил стараясь запомнить, «взять на вооружение», оценить, перенять.

Квартира была не слишком огромной, но все же довольно большой, и в ней чувствовался все тот же класс, который присущ и самой Кире.

Геометрические линии, контрастные цвета. Мебели мало, но та, что есть, – удобная, дорогая, подобранная в тон. Гигантский плоский телевизор на металлических опорах. Стеллаж с книгами – куда ей такая прорва книг?! Растение в светлой кадушке, стойка, а за стойкой…

– Ничего, – сказала Кира сдержанно, – мне не очень нравится, потому что я в принципе не люблю этот… душераздирающий тон.

Верочка обиделась. Обида была легонькой, но ощутимой, как укус комара. Эта лошадиная морда, банкирская дочь, Аллочка Зубова – интересно, управился с ней Лешик, или она все ломается?! – сказала то же самое. Нельзя, мол, научиться чувству юмора, и все такое. Выходит, правильно сказала?!

– И еще вот здесь. – Кира рассеянно заправила за ухо свою суперчелку.

– Хорошо, – с готовностью согласилась Верочка, – конечно.

– Добрый вечер, – произнес низкий насмешливый голос, – идешь на рекорд? Самый длинный рабочий день в истории журнала «Старая площадь»? Многостаночница Кира Ятт?

– Это мой муж, – не поднимая головы от Верочкиного материала, с досадой представила Кира, – Сергей Литвинов. Сереж, это Верочка Лещенко, из редакции. Она привезла мне материал.

– Я вижу, – согласился Сергей Литвинов.