Развод и девичья фамилия

Аллочка повернула ключ, нажала на газ, сдала назад, так что чуть не сбила ненавистного Лешу, и вылетела со стоянки.

– Ужасно гоняет, – добрым голосом сказал Леша Батурину и опять отпил из своей бутылки. – Я пойду, Григорий Алексеевич?

Батурин промолчал.

Он был взрослый, умный, в общем, тертый калач. Сцена, которую он наблюдал, никак не укладывалась в предлагаемую ему схему – ссору двух влюбленных голубков. Он мог дать на отсечение голову – или вторую ногу, – что она была до смерти напугана, эта темноволосая длинноногая девушка в очках. И Леша как-то слишком уж усердно навязывал ему эту схему.

Что-то здесь не то, решил Батурин. Надо понаблюдать.

Его машина была припаркована за углом, и он медленно пошел к ней, и уже скрылся, когда Леша швырнул ему вслед пустую бутылку.

Бутылка ударилась об асфальт и брызнула стеклянными осколками.

Кира открыла дверь, совершенно уверенная, что вернулся Сергей, завершивший свои сыщицкие изыскания, и страшно удивилась, увидев на пороге Верочку.

– Кира! – воскликнула Верочка. Лицо у нее наполнилось влажным сочувствием, как будто политое из лейки. – Прошу прощения, что так поздно, но я не могла!

– Мам, кто там? – закричал из кухни проснувшийся Тим.

– Это ко мне! – крикнула в ответ Кира.

– Кира, я только на пять минут. Мне очень нужно показать тебе… ну, показать то, что я сегодня написала. На работе я никак не могла подойти. У тебя все время милиция была и еще кто-то…

– Здрасти, – сказал Тим своим самым басистым басом.

– Здравствуй, – улыбнулась Верочка.

– Мам, а папа где?

– Он пошел поговорить с соседкой. Сейчас придет. Вера, проходи, пожалуйста.

– А чай вы без меня попили?

– Мы пили кофе.

– А чай?

– Сейчас папа придет, и будем пить чай.

– То-очно?

– Тим. Не приставай. Вера, может быть, сделать тебе чаю?

– Нет, нет! Мне нужно домой. Я зашла, чтобы показать тебе статью, а то вдруг придется переделывать, а утром мне уже сдавать.

Это было любопытно. Несколько раз Верочка заезжала к Кире, и никакого «папы» не было и в помине. Откуда он мог взяться теперь? Старый муж вернулся? Или нового завела?

– Проходи, – предложила Кира и потерла затылок. Внутри затылка было тяжело и холодно. Да еще Верочка!.. Принесло ее на ночь глядя, как будто Кире мало было всего, что случилось сегодня.

– Давай. Что у тебя?"

"Верочка подала три листочка и села, не поднимая глаз. Она была убеждена, что Кире нравится, когда подчиненные принимают смиренный, «монашеский», вид.