Развод и девичья фамилия

Верочка Лещенко вчера с такой гордостью говорила, что переспала с Костиком только для того, чтобы хорошие задания получать, а с Батуриным… это вообще невозможно.

Тут ей стало так неловко, что она опять покраснела – наверное, до самой макушки. Наверное, под волосами видно, какая у нее красная кожа! Но ей никогда не удавалось ни с кем потолковать о редакционных делах, и никто не слушал ее так, как слушал Кирин муж, и не относился к ее словам так серьезно!

– То есть я хочу сказать…

– Я все понял, – помог ей Сергей, – у Костика были свои методы подбора сотрудников и сотрудниц.

Аллочка кивнула. Слава богу, он и вправду все понимает.

– Спасибо, – сказал Сергей, – мне нужно ехать. Мои японцы не любят опозданий.

Неожиданно для себя он пожал ей руку и сбежал вниз. На улице потеплело, и он пожалел, что у него нет времени, чтобы заехать туда, где он жил, и поменять куртку. В Кирином гардеробе не было его курток.

Аллочка объяснила многое, но не все. Не все.

Первым делом он должен разобраться с потрошителем бумаг его жены, а потом уж со всем остальным – Леной Пуховой, Масей, которая припадочно лаяла, Валентининым ревматизмом, лиловым «бэрэтом» и запиской с угрозами.

Он сел в машину, поморщился и нашарил в «бардачке» «Орбит белоснежный».

Он ведь и в самом деле никогда не курил.

Кира открыла дверь и позвала с порога:

– Тим!

Послышался какой-то шум, отодвинулся стул, и ее сын возник в коридоре. Он был почему-то в шортах все такой же необъятной ширины и в майке навыпуск.

– Господи, – пробормотала Кира, – на кого ты похож?

Он осмотрел себя с некоторым недоумением.

– А что?

– Почему ты в этих штанах?

– Жарко.

– Где тебе жарко?!

– На теннисе было жарко, – объяснил Тим охотно, – я играл и вспотел.

После тенниса прошло полдня. Бесполезно спрашивать, почему он не переоделся.

– Тим, папа не звонил?

– А должен?

– Да. Должен.

– Почему?"

"Потому что утром он отвез ее на работу, вместе с ней осматривал разгром в ее кабинете и ушел, пообещав напоследок, что будет звонить. Потому что именно он сказал, что никто не найдет ни отпечатков, ни улик, и милиция на самом деле ничего не нашла. Ничего, что могло бы иметь отношение к смерти Костика!

Откуда он знал?! Что он знал?!

От разговоров с «правоохранительными органами» у Киры болела голова и слезились глаза, как будто она целый день просидела в мешке с цементом.

– Мам, почему он должен звонить?

– Потому что обещал.

Тим забеспокоился:

– Обещал и не позвонил?

– Тим, не переживай, ради бога. Где Валентина?

– Я здесь, Кирочка. У меня есть свежий чай, только что заварила. Выпейте чашечку.

Добропорядочный клетчатый английский фартук показался в коридоре.