Развод и девичья фамилия

– Из-за чего вы вчера поссорились с потерпевшим?

Плечи опять равнодушно дрогнули.

– Мы всегда ссорились из-за одного и того же. Из-за денег.

– Вы одалживали у него деньги или он у вас?

Батурин перестал созерцать стол и с тем же равнодушием принялся созерцать капитана.

– Никто ни у кого не одалживал. Он все время подозревал меня в том, что я за его спиной ставлю в номер оплаченные материалы, а с ним не делюсь.

– Что значит – оплаченные материалы?

– «Джинсу», – сказал Батурин.

Свекольный цвет опять стал во все стороны распространяться по капитанской физиономии.

– «Джинса» – это заказные материалы, – неторопливо объяснил Батурин, – не реклама, а, как бы это сказать, имиджевые статейки. Например, статья в рубрике «Карьера» о каком-нибудь начальнике или политике. Какой он умный, тонкий, любит жену, детей, собаку и отечество. Честный, порядочный, образованный, но в то же время «из народа» – по выходным на участке в бане парится и местному фермеру Горемыкину пробил в сельсовете трактор. «Джинса» – ходовой товар, особенно перед выборами или какими-нибудь крупными кадровыми перестановками.

– А если за задницу возьмут?

– Возьмут, извинимся. Это очень просто – на последней странице. Извините, ошибка вышла, ваш председатель вовсе не алкоголик, а человек уважаемый и приличный во всех отношениях, любит жену, собаку и так далее. Кроме того, мы же не лохи, чтобы все подряд гнать, мы информацию грамотно собираем, так, чтобы подкопаться было трудно.

– Значит, заказали, заплатили, вы напечатали. Потом опять заказали, заплатили…

– Нет, – перебил Батурин, – не совсем так примитивно. Мы точно знаем, с кем и против кого в данный момент дружим. Хозяева и друзья – табу, ни за какие деньги. Остальные на усмотрение и в соответствии с интересами текущего момента.

– Свобода слова, твою мать! – в сердцах воскликнул капитан. – А эта ваша вчера мне про первую поправку пела!.. На черта вам сдалась первая поправка, когда у вас сплошная, блин, мешковина!.

– «Джинса», – поправил Батурин невозмутимо. – Политическая пресса – такое же оружие, как «стечкин». Прошу прощения за банальность. У оружия нет никакой свободы. Оно стреляет в зависимости от того, у кого в руках. Это для вас новость?

– На черта тогда вам свобода слова, если вы как проститутка – кто заплатил, под того и легли?!"

"Батурин помолчал немного, оценивая искренность капитанского гнева. Гнев производил впечатление вполне искреннего.