Развод и девичья фамилия

«…вся современная проза, которая, насколько можно судить по книжным развалам, сосредоточилась сейчас именно в женском детективе. Вечный спор о том, что можно считать литературой, а что нельзя, какая именно литература «высокая», а какая «низменная», борцы за «высоту» литературы, кажется, начали проигрывать. Рассуждения о том, что тиражи ничего не значат, – это просто попытка…»

И так далее, несколько страниц подряд. Сергей не нашел ни начала, ни конца, ни того места, из которого были изъяты «полстранички», обнаруженные в портфеле у мертвого Костика, но читать внимательно ему было некогда.

С бумагами в руках он поднялся с корточек и огляделся. Насколько он мог судить по характеру разгрома, любознательный жулик, более всего интересовавшийся именно бумагами, эти рукописи отбросил за ненадобностью.

Что, черт побери, он искал?

– Аристарх Матвеевич, – сказал он замученному чувством вины старику, топтавшемуся рядом и сокрушенно бормотавшему, как он недоглядел, – вы помните, как Кира месяц назад приезжала и жила здесь несколько дней?

– Еще бы! – воскликнул сосед. – Конечно, конечно, помню! Мальчик отдыхал с бабушкой, а у вас были дела, и Кира Михайловна жила здесь одна.

– К ней… никто не приезжал?

– Почему не приезжал, конечно, приезжали! С работы приезжали, несколько раз! Она даже пожаловалась, что вот, мол, вырвалась на недельку из городского шума, так сказать, убежала от жизненной суеты, но и тут ей не дают покоя.

Кира никогда не сказала бы «от городского шума» или «жизненной суеты»."

"– Я потому так и подвел вас, Сергей Константинович, что машина эта у ворот показалась мне очень знакомой, я даже решил, что это вы приехали! Теперь мне трудно разобраться, их так много стало, этих машин, не то что раньше, когда в пятьдесят шестом мы с Виленой Игоревной купили «Победу»! – Он поморгал старческими глазами, сунулся поближе и спросил с надеждой: – Может, чайку, а, Сергей Константинович? С малиновым вареньем, а? Леночка варит замечательное варенье, даже, я бы сказал, конфитюр! И чаю горячего! Сегодня на станции продавали калачи, и я, знаете ли, не удержался.

– Не было никаких неудобств, – сказал Сергей неловко, – что вы, Аристарх Матвеевич! Я… мне… я боюсь, что…

Старик покивал, как бы ободряя Сергея, как бы заранее прощая ему отказ от индийского чая с калачом и вареньем, и переступил своими мягкими валенками, и Сергей продолжил решительно:

– Я сейчас приведу здесь все в порядок. Мне ведь решетку надо на место поставить! И… – по привычке он взглянул на часы, – …минут через сорок приду к вам.