Мы не навсегда

– Лежать, Тарасевич. Вскакивает она! Шустрая какая, ты посмотри на нее. Ребенок у тебя будет. Беременная ты, так понятнее?

Беременная? Я? Точно? Почти в тридцать пять лет и после долгих лет бесплодия?

– Это точно, Нин? Покажи…

На экране темное пятнышко, внутри которого крохотный эмбрион с живым, часто пульсирующим сердцем. Мой… Наш с Марком. Ох и удивится Барсов новости! Мы хотели на новогодние праздники поехать в горы, а теперь поездку придётся отложить… Ну или заменить на другой, более щадящий отдых.

– Все в порядке, Сонечка. Малыш хорошо развивается. Давай-ка сейчас домой, а в понедельник придешь становиться на учет.

– Не понимаю, Нин. Я ведь столько лет не могла забеременеть. Годы ановуляции, дисфункции, нарушения цикла и прочего… добра. Как так вышло? Бедный Барсов, я убедила его, что не могу иметь детей, – улыбаюсь, качая головой.

– Потому что ты перестала надеяться. А судьба, увидев твои смирение и принятие, подарила тебе чудо, – со слезами в голосе отвечает Нина. – Я сотни раз такое видела. Все хорошо будет, Сонь. Родишь здоровую девочку. Я почти уверена, что там девчушка!

Если бы у меня были крылья, наверное, я взлетела над миром.

Не брела тихонько по коридору, с трудом сдерживая восторг, теснящий грудь, а летела…

Плотно обедаю в больничном буфете и провожу вторую, запланированную на сегодня операцию. Слабость не отступает, но я наслаждаюсь ей… Лелею подступившую некстати тошноту, головокружение и боль в чувствительных грудях. Весь день хожу с блаженной улыбкой на лице, вызывая своим загадочно-счастливым видом сотни вопросов у коллег.

Барсов забирает меня в шесть вечера. Встречает на пороге больницы, одаривая неизменным любящим взглядом и улыбкой на красивых пухлых губах.

Люблю его… Так сильно, что захватывает дух.

– Привет, родная. Устала? Куда поедем? Анна Григорьевна еще может посидеть с Ванюшкой?

– Привет. Думаю, да. Я есть хочу, – говорю, пряча взгляд.

– Это что-то новенькое. Не узнаю свою будущую жену. Она у меня следит за идеальной фигурой, лишая себя ужина, – вскидывает бровь Барсов. – И какой ресторан?

– Рыбный.

– Ты же не любишь рыбу, Сонька?

– А сейчас хочу, аж слюни текут. Ты смотреть на меня будешь или повезешь кормить?

Марк заключает мою холодную кисть в своей крепкой теплой ладони и ведет к машине.

Слова рвутся из груди, но я заставляю себя помолчать. Мужчины – существа чувствительные, когда дело заходит о таких ошеломляющих новостях. Пожалуй, подожду, пока Барсов поужинает.

– Сонька, что с тобой случилось? Ты рыбу ешь, словно это стейк из телятины, – недоумевает Марк, глядя на мою растерянную физиономию.

– Марк, мне нужно тебе кое-что сказать. Ты поел?

– И немного выпил. Что случилось? – тихонько спрашивает он, отвлекаясь на звуки ансамбля.